Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев
За спиной шумят и хлопают. Тётенька предлагает подойти к высокому столику на тонкой ножке и расписаться. Лёха протискивается между Сашкой и Князевым и требует посмотреть в камеру, я быстро ставлю закорючку в бланке…
Мантикоры, до того смирно сидевшие возле Лерки, вскакивают и начинают рычать.
Гошка шипит, его гребень и грива встают дыбом. Князев, в которого воткнулись когти, тоже шипит и матерится.
Сашка, наклонившийся было к бланку, резко выпрямляется, разворачивается, загораживая меня от невидимой опасности, переглядывается с подскочившим Кожемякиным…
– Эй, – удивляется Лёха, – вы чего все?
Я невольно поворачиваю голову к нему – и вдалеке, у самой кромки леса, вижу несущееся по полю тёмное пятно. Мантикоры у меня за спиной рычат и воют, Сашка стискивает мою ладонь, тёмное скрывается за деревьями, а за ним бегут крошечные на таком расстоянии чёрные фигурки, но спустя мгновение исчезают и они – не то было, не то привиделось.
Ящерка под рукавом впивается в кожу когтями, а потом шустро сбегает до самого запястья, обжигает ладонь, дёргает назад.
Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как сбрасывают маскировку бойцы Особого отдела, окружившие полянку, а по дорожке к нам быстро идёт опасно молодой Кощеев.
– Уймите животных, – громко и уверенно произносит он, и у меня от его тона бегут по спине мурашки. – Или будем стрелять на поражение.
Мантикоры рычат с угрозой, но по Сашкиной команде подходят к нам и позволяют пристегнуть к ошейникам принесённые Леркой поводки. Кощеев останавливается напротив, смотрит на меня, на Сашку, не глядя вскидывает руку, останавливая вставшего было шефа.
– Георгий, сиди на месте. Вы, – он переводит быстрый взгляд с Лерки и Лёхи на Князева и Кожемякина, – в сторону. Екатерина, тоже.
Я поджимаю губы и остаюсь на месте, беру Сашку под руку. Ощущение нереальности и чуда пропало, внутри словно струна натянулась – но, как ни странно, меня это успокаивает.
– В чём дело, Константин Кириллович?
Кощеев смотрит на Сашку в упор. Тот зло щурится в ответ. Противостояние взглядов длится несколько секунд, после чего маг неприятно ухмыляется.
– Соколов Александр Евгеньевич, – произносит он негромко, – вы арестованы по подозрению в выведении магических существ класса А. – Он делает короткую паузу, во время которой Сашка успевает закатить глаза, а потом добавляет: – А также в убийстве Дарьи Феоктистовой. Прошу.
У него в руке появляются наручники. Сашка стискивает моё запястье и бледнеет под цвет рубашки.
– Дашку… Убили? Но я не… Когда?!
– Этой ночью, – любезно поясняет Кощеев, цепко следя за его лицом. – Прежде чем сказать что-то о его алиби, Катенька, хорошо подумайте, потому что я точно знаю, где был он и где были вы. Руки, живо. Не заставляйте меня добавлять к обвинению сопротивление при аресте!
Сашка издаёт короткий смешок и на миг касается губами моего виска.
– Всё хорошо, Катюш. Это недоразумение, я скоро вернусь.
Он передаёт поводки возникшему рядом спецназовцу, с ухмылкой протягивает Кощееву запястья.
Наручники защёлкиваются.
Мантикоры жалобно скулят.
Я изо всех сил пытаюсь не думать о том, что, по сведениям Особого отдела, Сашка этой ночью был у Даши.
Да что за хрень снова происходит?!
Глава 6. О чарах, кольцах и маникюре
– Катерина, – деловито говорит Князев, – а сколько стоил твой макияж?
Я сквозь шок от происходящего сперва пытаюсь вспомнить, а только потом удивляюсь вопросу и таращусь в ответ.
– А что?
– А то, что не вздумай реветь, потечёт же всё, жалко будет.
Я давлю в корне желание прибить его на месте и нечеловеческим усилием воли включаю мозг. Разворачиваюсь к тётеньке-регистраторше, протягиваю руку:
– Свидетельство о браке. – Она ошалело хлопает глазами, Кощеев хмыкает, и я чуть повышаю голос: – Кто скажет, что основанием для заключения брака являются колечки, а не заявление, того уволить из Министерства за профнепригодность.
Тётенька пытается что-то сказать, помогая себе взмахами рук, я подпускаю в глаза пламени – трюк, освоенный ещё со Знаком Саламандры. Розовый бланк со всеми печатями и подписями переходит в моё распоряжение в рекордно короткие сроки, Кощеев даже сбежать не успевает.
– Я еду с вами.
Маг укоризненно качает головой и вынимает из кармана очередное металлическое яйцо.
– Не едете, Катенька. Вы останетесь с гостями и будете, – он щёлкает по бланку, – праздновать.
Я кусаю губы, чувствую вкус помады и заставляю себя перестать. Ну не может же быть, чтоб у меня прямо со свадьбы украли жениха – мужа! – а я ничего не могла сделать!
– Тогда я вызову Саламандру.
Кощеев пожимает плечами.
– Как пожелаете. Но официальным представителем элементалей вы более не являетесь, так что потрудитесь соблюсти процедуру. Красный камень слышит всех, да?
Он с усмешкой косится на Сашку, тот морщится.
– Не надо, Кать. Разберёмся. Я никого не убивал. – Князев открывает было рот, но Сашка быстро мотает головой: – Не надо, говорю же. Она меня и так… Не любит.
– Видимо, есть за что, – замечает Кощеев. Сашка отводит взгляд, и маг кладёт руку ему на плечо. – Развлекайтесь, дамы и господа. Не будем мешать.
В моей сумочке что-то тоненько звякает, как если бы там упал и разбился бокал. Но бокалов там нет, и вообще ничего стеклянного, только телефон и подаренная Ириной куколка…
Так, стоп.
– Всё хорошо, – громко говорит Кощеев, развернувшись к гостям. – Всё чудесно, у вас праздник. Музыка, угощение, погода хорошая… Идите, отмечайте, радуйтесь!
Собравшиеся дружно встают и с весёлым гомоном направляются в сторону тента и столов. Выглядит это жутковато, как в фильмах про зомби, я отвожу глаза и обнаруживаю, что регистраторша всё ещё стоит рядом и с глупой улыбкой смотрит перед собой. Лёха фотографирует цветочки, Лерка хихикает и бежит к Владу, напрочь про всех нас позабыв, Кожемякин с запозданием направляется к Ирине, которая выглядит так, словно чары подействовали и на неё, но как только муж до неё добирается, хватает его за руку и сжимает. Даже мантикоры успокаиваются и послушно идут на поводках вслед за спецназовцем.
Я открываю рот – хоть убей, не знаю, что хочу сказать, – но тут Князев ловит меня за запястье и тихонько тянет в сторону. Действительно, чего это я, надо валить, пока Кощеев не обернулся и не сообразил, что
