Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
Андрей, внимательно указ прочитавший, с легкой улыбкой подошел в Саше и уточнил:
— Это ты им рассказал, как рабочих в качественной работе заинтересовывать или они сами догадались, глядя на наши заводы?
— Андрюш, в правительстве у нас собрались сейчас люди не самые глупые и которые дело свое все же знают.
— Ну да, например Сергей Александрович. Вот уж кто в электроэнергетике разбирается!
— Согласен, в электричестве он вообще ничего не понимает, однако и сам это знает. И даже уже прошение об отставке написал, просто его пока что отвергли. Потому что Сергей Александрович разбирается в людях и в электроэнергетику привлекает как раз людей знающих, и затем просто им поручает делать то, что они и без него делать умеют. А тот же Роберт Эдуардович — он как раз про электричество знает все, но на должность министра никак не годится. В том числе и потому, что просто не знает, как с другими министрами нужно разговаривать — так что сейчас он как раз и занимается тем. что лучше всего делать умеет.
— То есть у нас и дальше министром энергетики будет человек, в энергетике ни уха, ни рыла? Он же этим летом четырнадцать новых строек просто отменил, а у нас на них такие надежды были!
— И тут опять ты со своей, чисто химической позиции рассуждаешь. А стройки он отменил потому, что с Николаем средств на эти стройки уже найти было невозможно — но он, как раз с профессиональными энергетиками посоветовавшись, запустил десяток строек подешевле. И к следующему лету мы все же изрядную часть недополученного электричество возместим с других станций, не всё, конечно, но всяко больше половины. А с остановленными стройками… он же сами стройки повелел остановить, но направил высвободившихся гидростроителей на поиск иных мест, где можно ГЭС поставить, и сейчас уже можно начинать подготовку площадок для постройки уже не дюжины, а более чем трех десятков электростанций. А учитывая, что к следующему лету к нам вернется три десятка молодых гидростроителей, получивши уже реальный опыт работы в Корее… Деньги я на новые стойки найду, так что не считаю, что время было напрасно потеряно: ведь этиинженеры, невольно ставшие изыскателями, и проекты предварительные успели подготовить, поэтому в следующем году строки пойдут куда как шустрее.
— Я вот всегда удивлялся: откуда ты постоянно деньги на новые строительства вытаскивать умудряешься? Вроде у тебя в подвале печатного двора нет и золото ты в соседнем ручье не моешь…
— А я тебя, между прочим, приглашал на заседание триумвирата, но ты же сам идти отказался!
— А чего я там забыл? У меня и дел-то с триумвиратом общих нет…
— Андрюш, в России у каждого человека с триумвиратом есть общее дело: мы все вместе Россию делаем сильнее и богаче. Ну, кто как может, а лично ты можешь довольно сильно. Однако это лирика, а я как раз на том заседании и рассказывал нашим диктаторам, откуда я деньги доставал на все наши с тобой развлечения. И им это вроде как понравилось… но раз уж ты урок пропустил, я для тебя, прогульщика злостного, отдельный урок проведу.
— Погоди! То есть я не против урока, но раз уж мы про уроки заговорили, то я, с твоего позволения, на него не один приду. Оля тоже хотела у тебя кое-что про деньги как раз спросить, и не только она. Сам же говорил: семейственность в нашей работе не только вредна, но и очень полезна — а она как раз хочет кое-кого из родни привлечь к себе на работу в качестве как раз ответственного за ее экономику. Ну, чтобы не заниматься мелочными проверками, на которые она сейчас очень много времени тратит.
— Ну хорошо, считай, что мы договорились. А учитывая то, что Оля твоя сейчас сильно занята, то позволю ей выбрать подходящее время для занятий. В воскресенье следующее, и пусть она уже сама решает: урок начнется в двенадцать или в половину первого…
— Да ты ее решил просто баловать без причины! Как главарь семьи, время выберу я сам: в воскресенье в половину двенадцатого.
— А она тебя за волюнтаризм твой не побьет?
— Нет! Я ей просто скажу, что это время ты назначил. Ты же меня не выдашь? Ладно, я побегу, а то Оля наверное, заждалась меня уже, опоздаю в обеду — ругаться будет. В воскресенье встретимся…
Глава 11
Двадцать третьего декабря были опубликованы два очень важных для страны закона, и первый гласил, что Россия с понедельника переходит на григорианский календарь и отныне в России календарь будет совпадать с европейским. В законе особо указывалось, что все христианские праздники исчисляться будут «по-старому», просто у них теперь даты новые будут указываться. И отдельным пунктом в законе устанавливался новый, отдельный от прочих стран праздник под названием «Старый Новый год» — и тут, конечно, сказалось влияние Александра Алексеевича Волкова, к мнению которого триумвират все же прислушивался.
Настолько прислушивался, что второй закон вообще был им почти полностью и написан — и по этому закону в России проводилась денежная реформа. Старые, царские деньги отменялись и вводились новые. Но «старые деньги» отменялись не сразу, они еще ровно год (точнее, до тридцать первого декабря тринадцатого года) принимались во все платежи, хотя и некоторыми ограничениями: за границей из просто меняли «во всех отделениях Бранденбургского коммерческого банка», причем обмен производился только на национальные валюты и по курсу на первое июня десятого года (то есть уже в три, а то и в пять раз дешевле нынешнего курса).
Впрочем, Владимир Николаевич, лично объяснявший двум другим участникам триумвирата суть закона, привел свои соратникам «неотразимый довод господина Волкова»: войну начали немцы, австрийцы и французы, так что они сами виноваты в том, что «русские деньги у них так обесценились» — хотя по факту обесценились именно марки, кроны и франки, но Россия за это платить была не обязана. А вот новые деньги — они выпускались «двух видов»: «внутренние», предназначающиеся
