Фантастика 2025-46 - Маркус Кас
– Мне тофарищ Сталин нужен… Кде я могу его найти?
13 октября (30 сентября) 1917 года, 07:15. Балтика, ТАКР «Адмирал Кузнецов»
Контр-адмирал Владимир Константинович Пилкин
Прежде чем отправиться обратно на «Баян», контр-адмирал решил посоветоваться с командующим. Уж больно важные и интересные дела творились сейчас в Петрограде. Контр-адмирал с трудом переносил это новомодное название города, как будто если мы воюем с немцами, можно похерить волю самого Петра Великого, нарекшего город Санкт-Петербургом. Получилось смешно – город, названный в честь апостола, разжаловали, дав ему имя царя. Может, с этого и пошел раздрай в головах, не понимающих, что есть вещи, которых лучше вообще не касаться, как не стоит касаться плавающей по поверхности воды рогатой морской мины.
Связаться с эскадрой, которая сейчас должна стоять на якорях у Кувайста, оказалось до смешного легко. В радиоцентре «Кузнецова» офицер-радист со странным погоном без просвета, но с двумя звездами (мичман?!), связался с рацией, переданной на «Баян», и протянул контр-адмиралу телефонную трубку вполне обычного вида.
– Алло, – прокричал в нее контр-адмирал Пилкин, – вице-адмирала Бахирева позовите к аппарату. Кто его спрашивает? Контр-адмирал Пилкин.
Примерно через пару минут в трубке раздался знакомый голос:
– Вице-адмирал Бахирев у аппарата. Добрый день, Владимир Константинович.
– Добрый день, Михаил Коронатович, – ответил Пилкин. – У меня к вам вопрос.
– Слушаю вас, Владимир Константинович, – донеслось из трубки.
– Вам известно, что в Петрограде опять сменилась власть?
– Наслышаны, наслышаны, – засмеялся в трубку Бахирев, – господин Керенский сдался на милость победителя еще до боя, после первого выстрела в воздух.
– Так вот, Михаил Коронатович, – хмыкнул Пилкин, – хочу съездить, посмотреть на господина Сталина. Контр-адмирал Ларионов, Виктор Сергеевич, утверждает, что теперь тот наш царь, бог и воинский начальник на следующие полвека. Вон, при Петре Алексеевиче поначалу тоже лихо было, а потом оно совсем по-другому обернулось.
– Поезжайте, Владимир Константинович, поезжайте, почему бы нет, – ответил Бахирев, – и людей посмотрите, и себя покажете. А честно сказать, у нас тут второй день такое творится… Это я вам говорю, чтобы вы, смотря на господина Сталина, понимали, что это за человек.
Почти сразу после того, как вы убыли, прилетел еще один этот вертолет, а на нем главарь Центробалта большевик Дыбенко и его товарищи-матросы. Я уж думал, что это по мою грешную душу, даже помолился на всякий случай… Ан нет, совсем наоборот, товарищи прибыли по поручению господина Сталина и большевистского ЦК навести у нас строгий большевистский порядок и дисциплину, совсем как в их партии.
Хе-хе, Владимир Константинович, мы уже не стоим у Кувайста, а идем на юг, к Церелю, и никакие судовые комитеты нам в этом не мешают. Те, что вздумали бунтовать, были тут же распущены и переизбраны, а заводил товарищи тут же вывели в расход самым вульгарным способом. Так что мы тут немного оживаем, господа офицеры перестают вздрагивать от каждого шороха, а матросики вспоминают, что значит нести службу со всем тщанием.
Дойдем до Ирбен, врежем германцу по Виндаве, чтоб жизнь им медом не казалась. Тут каперанг Иванцов убеждал меня, что и при большевиках адмиралы тоже нужны и необходимы. И социализм – это даже не конец света, а совсем наоборот. Ты поезжай, посмотри на этого Сталина, если будет возможность, поговори с ним. Если он и вправду такой, как мне рассказали, то буду служить верой и правдой до самой смерти под его командованием.
– Ну, Михаил Коронатович, тем лучше, – сказал контр-адмирал Пилкин, – я постараюсь коротенько, одна нога здесь, другая там. Мы тут тоже и с адмиралом Ларионовым беседовали, и с генералом Бонч-Бруевичем. Была у меня мысль к англичанам податься. Так я теперь понимаю, что нельзя этого делать, ни в коем случае нельзя. Мне тут Михаил Дмитриевич порассказал, что про их шашни против нас наша разведка нарыла. Только вот государь ко всем их словам был глух, а «временные» у британцев были вообще на коротком поводке. Будем надеяться на то, что что бы ни делалось – все к лучшему.
– Будем надеяться, – завершил разговор Бахирев. – Удачи вам, Владимир Константинович, и ни пуха – как-никак в логово льва идете.
13 октября (30 сентября) 1917 года, 07:35. Петроград, Суворовский проспект, дом 48
Сержант контрактной службы Игорь Андреевич Кукушкин
Во влип! Жизнь закружила и понесла, только успевай отплевываться. Если бы кто-нибудь дней эдак десять назад сказал мне, что я попаду в Питер накануне Великой Октябрьской социалистической революции и буду запросто сидеть за одним столом и пить чай с самим товарищем Сталиным, то я бы послал этого сказочника… В общем, в дальнее пешее эротическое путешествие. А может быть, и морду бы набил, чтоб не издевался. А теперь мое отделение назначено охранять Сталина, а я, выходит, начальник его личной охраны. Доверие вождя, знаете ли, надо еще заслужить.
Во-первых, вчера вечером Надя Аллилуева так и крутилась вокруг меня. Тьфу, вертихвостка. Знаю я про нее все, читал. Вон, мамаша ее, при живом и рядом сидящем муже, к Александру Васильевичу подкатить пробовала, но получила облом – наш Дед по чужим огородам не лазает. Ну, так и я не дурак, к хозяйским дочкам вежливо и аккуратно, а дальше ни-ни. Яблоко от яблони недалеко падает – так и Надежда вся пошла в свою маман. Слышал я, сколько крови у товарища Сталина она выпила. Такую жену только врагу и пожелаешь. Ирина Владимировна – это совсем другое дело, иметь такую жену и я не прочь. Но куда уж нам – не доросли.
Ночью, когда ложились спать, постелили мне на полу, рядом с диваном Сталина. АПС под подушку, «ксюху», под бок, можно и отдохнуть. Так нет ведь, Иосиф Виссарионович, железный человек, сам больше суток не спал и мне не давал. Все расспрашивал про нашу жизнь в XXI веке, про Брежнева. Того я совсем не помню, он умер, когда я еще не родился. Про правление Горбачева я тоже ничего рассказать не мог, меня тогда тоже не было… Вот Ельцина я уже помню, в дефолтном 98-м пошел в школу. Короче, едва мы дошли до новогоднего обращения Бориса Алкогольевича, Сталин окончательно отрубился. Даже захрапел, болезный.
Когда утром мы с ним шли от Аллилуевых на Суворовский, то нашли то место, где ночью наши «летучие мыши» немного намусорили – завалили трех ночных «стопорил». Наша работа видна сразу. Во-первых, все дырки только по делу – в сердце или в голову. А во-вторых, стрельбы никто
