Малолетка 2. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров
Здесь не будут бить по шее и не побегут жаловаться воспитательнице.
Мужик докурил, бросил окурок в грязь, раздавил носком и пошёл назад.
Мы остались на месте ещё немного. Мне нужна была конкретика.
И конкретное пришло.
Сначала изнутри, из глубины дома или из пристройки — не поймёшь сразу — донёсся мужской кашель. Потом коротко и зло прозвучала команда:
— Воды ему дай.
Я переглянулся со Шкетом. Он едва заметно кивнул. Тоже услышал.
Через несколько секунд внутри что-то грубо двинули, как будто ножкой стула по полу. Потом кто-то выругался сквозь зубы.
— Чего не собирается твой папаша шевелиться, — раздался хриплый голос. — Пей давай!
Всё. Этого уже хватало. Здесь реально держали пацана.
Шкет теперь лежал тихо, как прибитый. Я же перевёл взгляд к воротам, и в этот момент увидел, что впритык к ним подъехала тачка. Припарковалась носом к выезду. Из тачки вышел ещё один мужик, которого встретил тот самый знакомый нашей заведующей.
Он открыл багажник и начал таскать что-то из багажника. Деталей я не видел, но сама механика погрузки-разгрузки была отработана. Если заложника будут перевозить — это займёт считанные минуты.
И тут знакомый Зины сказал негромко, но я услышал:
— Если завтра команды не будет — всё равно дёрнем его на другую точку.
Другой что-то ответил совсем тихо, я уже не разобрал, но мне и не надо было. Хватило первой фразы. Шмель подметил всё правильно. Пацана реально могли сорвать в любой момент. И если мы будем чесать затылок, то придём уже в пустой двор.
Я чуть коснулся плеча Шкета. Это был знак отходить. Всю необходимую информацию я уже собрал. Можно было, конечно, попытаться копнуть глубже и достать больше вводных, но такая попытка была чревата. Если только дожидаться темноты, но, увы, такой роскоши, как время, у меня не было. В детдоме в любой момент могла вспыхнуть искра.
Назад мы шли уже иным путём. Теперь у меня был на руках подтверждённый расклад. Из которого, правда, выбивался новоиспечённый дружок нашей заведующей…
Мы уже отошли достаточно далеко, чтобы нас не мог услышать ни пёс, ни мужик у ворот, но я не торопился нарушать тишину. Шкет тоже. Каждый переваривал увиденное по-своему. Под ногами шуршала сухая трава, вдали лаяли другие собаки, а мы шли молча.
Потом Шкет, пару раз мазнув по мне взглядом, всё-таки заговорил.
— Это чё получается… — шепнул он. — Зина в теме?
— Получается, — ответил я.
После этой фразы мы прошли ещё несколько шагов молча. Зина из обычной злой бабы, которая вечно паслась где не надо и лезла не в свои дела, за секунду превратилась в часть внешней игры.
А это меняло многое. С ней теперь нельзя было обращаться как с бытовой проблемой. Такие люди могут и дверь открыть не тому, кому надо, и шепнуть лишнего…
— Мужик точно тот, Валер? — уточнил Шкет. — Может, показалось, а?
— Тот, — вздохнул я.
— А если они и правда его перевезут, чё тогда?
— Значит, времени у нас нет, — сказал я.
Шкет больше не заговорил. И хорошо. Иногда после такого лучше помолчать и дать картинке внутри сложиться до конца.
По пути обратно я уже запоминал дорогу и запоминал, где можно срезать и остаться незамеченным.
К тому моменту, когда впереди начали проступать знакомые контуры дворов и сараев у детдома, решение во мне почти сложилось. До конца ещё нет, но почти.
Шкет рядом, увидев знакомые края, выдохнул:
— Ни хрена себе мы сходили…
— Пока ещё не сходили, — улыбнулся я.
Он покосился на меня.
— А что тогда?
Я посмотрел вперёд, где за сумерками ждал наш двор и свои внутренние разборы, Гусь, Рыжий, Рашпиль, Копыто, Зина и всё остальное весёлое хозяйство.
— Это только посмотрели.
Уже в детдоме я сразу отправил Очкарика, который тёрся во дворе, собирать пацанов в штаб. Мы с Шкетом вошли в штаб молча. Пацаны начали приходить тотчас. Рашпиль, Копыто… Игорь зашёл последним, сразу прикрыл дверь и на автомате дёрнул её на себя, проверяя, села ли щеколда. Шкет на удивление не прыгал и не трещал без остановки, как обычно после удачной вылазки. Только дышал часто и зло.
Я подошёл к столу, упёрся ладонями в доски и посмотрел на своих. Шмель сидел в стороне на диване, полубоком и молчал.
Копыто стоял у стены, засунув руки в карманы штанов. Рашпиль торчал рядом, весь на внутреннем нерве, но пока держал это в себе.
— Точка живая, — начал я. — И дёрнуть пацана оттуда они могут очень быстро.
Я подтянул к себе кусок картона, лежавший на краю стола, взял огрызок карандаша и быстро начертил схему. Калитка. Двор. Дом. Сарай. Боковой проход. Отдельно отметил место, где лучше всего работала бы собака. Встречаться с алабаем не было никакого желания.
Я водил карандашом по картонке, рассказывая пацанам всё, что мы увидели. Шкет тоже участвовал.
— Я бы вот здесь подлез, — быстро заговорил он, тыча ногтем в край картона. — С тыла, вдоль забора.
Шмель всё это время слушал молча. Пацаны тоже, а когда я закончил, Игорь заговорил:
— Так чё тянуть-то? Завтра ночью и лезем, пока они его не дёрнули.
Рашпиль посмотрел на схему, мысленно проверяя в уме все входы.
— И чтобы тебе пёс жопу отгрыз? — хмыкнул он. — Пойдёшь первый?
— А чё, сидеть теперь и ждать? — вспылил Игорь.
Рашпиль, видимо, всё ещё заведённый после предательства уже бывшей дамы его сердца, резко сблизился с Игорем. Игорь медленно оттолкнулся от стола и поднялся. Копыто тоже отлип от стены, ещё не вмешиваясь, но уже собираясь. Шмель криво усмехнулся, глядя на них из-под бровей.
Я дал спору дойти до самого края, чтобы оба успели выплеснуть негатив, а потом всё-таки вмешался.
— Хорош. Оба заткнулись.
Рашпиль сжал челюсти и уставился в пол. Игорь покачал головой и снова опустил взгляд на картон. Шмель тоже не удержался.
— Вот поэтому вас таких и режут пачками, — сказал он с ядом.
Я поднял ладонь, видя, что и Рашпиль, и Игорь уже готовы огрызаться, и перевёл взгляд на Шмеля.
— Всё сказал? Тогда лучше подумай — если они повезут пацана, где у них слабая точка?
Шмель заёрзал на диване и ответил уже без своих кривых ухмылок, коротко и по делу:
— Если они боятся, что адрес засвечен, то самое слабое место у них будет спешка. Пацана легче будет дёрнуть тогда, когда они его выведут.
Вариант
