Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев
– Я не знаю имён, – говорит она наконец. – Мне доступны образы, которые считала с его памяти другая Саламандра. Но она не искала соратников, только подтверждение вины. – Она обхватывает голову ладонями, кривится, словно от боли. – Были мужчины… Друзья… Всё знали… Помогали… Были женщины… Одна, близкая… Любил, велел не приходить… Чуял опасность…
Голос скатывается до шёпота, под конец она шевелит губами почти беззвучно, а потом и вовсе стискивает зубы и выдыхает:
– Больно. Тяжело. Имя… И-и-м-я-а… И-и-и… Нет, не могу. – Она судорожно вздыхает, опускает руки, открывает глаза и повторяет: – Не могу. Не знаю.
Я растираю озябшие ладони и щурюсь на горизонт. Мысль о лоскутках возвращается, прорастает ассоциациями, и я почти вижу Ирину, которая в ночи приходит на берег водохранилища с чемоданом. Открывает, читает заклинание – и безликие маленькие куклы в зловещей тишине выбираются наружу. Шестеро тащат огромный нож, сияющий в лунном свете, остальные выстраиваются в цепочку на берегу, поют без слов, подзывая дракониху, а когда та подплывает близко – бросаются толпой, втыкают лезвие под рёбра, тряпичными ручонками достают из раны влажно блестящий липкий камень. А потом вкладывают нож в руку дрыхнущему драконоборцу и возвращаются в чемодан: лица и рукава перепачканы кровью, цветастые юбки отяжелели от воды и налипшего песка…
На этом моменте я едва не падаю со скамейки, вскидываюсь и понимаю, что почти заснула.
Какая забористая чушь, однако, в голову лезет. Вот Князев обрадуется, когда я предложу обыскать классы и мастерскую, чтоб найти грязных кукол.
Ну а вдруг?..
Встряхиваюсь и оглядываюсь. Солнце прячется за деревьями, становится прохладно. Я вроде представляю, в какой части города нахожусь, но до дома отсюда пилить и пилить. И зачем, спрашивается, вообще надо было меня сюда закидывать?
– За тобой нужно присмотреть, – откликается на мой невысказанный вопрос Саламандра. – Много новой силы, нужен покой. Тут тебе помогут. Отдыхай – и помни про уговор. Позовёшь, когда будешь уверена.
Я открываю рот, чтобы уточнить условия уговора, но её уже нет, только Гошка спрыгивает со спинки и лезет на колени.
Ах ты ж зараза огненная. Ну почему нельзя нормально общаться, а?!
Прижимаю ладони к тёплым Гошкиным бокам, шмыгаю носом и осознаю, что вообще-то замёрзла. Запихиваю урчащего дракона в сумку, пытаюсь встать…
Вцепляюсь в спинку скамейки, пережидаю приступ головокружения. Колени дрожат, в ушах звенит, желудок ноет, словно не обед пропустила, а не ела неделю как минимум.
Кажется, ползти в одиночку до автобуса мне не стоит.
Аккуратно опускаюсь обратно, лезу в сумку за телефоном и обнаруживаю, что он разрядился в ноль.
Очаровательно.
И какая магия, спрашивается, поможет мне попасть домой? У меня ведь даже знакомых в этой части города нет…
– Катя!
Или есть.
Я осторожно оборачиваюсь на голос и вижу спешащего ко мне Влада. Ага, Саламандра же сказала, что мне помогут. Выбор не самый удачный, но уж такси-то он точно сможет вызвать.
– Привет, – говорю по возможности бодро. – У тебя телефон заряжен? Мой сдох, а мне бы как-нибудь домой.
Он встаёт напротив, смотрит недоверчиво.
– Ты куда пропала-то?
Я вспоминаю, что ушла с работы в обед и не вернулась, и чувствую некоторое раскаяние.
– Меня опять телепортировали, – признаюсь со вздохом. – Шеф ругался?
Влад мотает головой.
– Я его в коридоре встретил, он просил передать, что поедет к губернатору и возвращаться не будет. А куда телепортировали? И зачем? И почему так долго? Ты как вообще чувствуешь себя, может, врача надо?
Я высоко задираю брови. Неужели я так плохо выгляжу, что пугаю подрастающее поколение? Снова пытаюсь встать – и в этот раз точно упала бы, если б Влад не успел подхватить.
Гошка в сумке сердито пищит.
– Руки ледяные, – возмущённо констатирует Влад. – И рожа, прости, лицо бледное, как у привидения, а щёки красные. Ты тут сколько сидишь уже? И какого…
Дальше я разбираю плохо, потому что в ушах звенит. Влад сгружает меня обратно на скамейку и хватается за телефон – кажется, уточняет, есть ли кто-то дома. Потом снова ловит меня за запястье, тянет, помогает встать и закидывает мою руку себе на плечо. Сквозь звон слышу что-то насчёт «совсем недалеко» и послушно позволяю себя вести – у него, кажется, есть план, а мне бы только прилечь.
Вторая слева пятиэтажка, дверь подъезда выкрашена в голубой, внутри темно, ступеньки пытаются убежать из-под ног, пахнет сыростью и выпечкой, в углах и на подоконниках мерещатся безликие куклы, я-не-дойду-положите-меня-и-дайте-сдохнуть…
Трель звонка заставляет встряхнуться и встать ровно. Я запоздало пытаюсь сообразить, а куда, собственно, меня приволокли, но тут дверь распахивается, а на пороге стоит…
Князев.
Старший.
В линялой чёрной футболке, обтягивающей неожиданно проявившееся пузо, клетчатых шортах и резиновых тапках на босу ногу.
Несколько секунд мы таращимся друг на друга, потом он делает попытку одёрнуть футболку, из-за чего физиономию изображённого на ней шута перекашивает сильнее, чем было задумано художником. Меня пробивает на тихое истерическое хихиканье.
Князев вздыхает и глядит на сына.
– Олегович, вот ты сейчас меня очень жёстко подставил. Сказать не мог, что не один?
– Настоящий мужчина, папенька, всегда должен быть готов к визиту прекрасной девушки, – нравоучительно пыхтит Влад, сбрасывает мою руку с шеи и резко меняет тон: – Можно мы войдём уже, блин?!
Я прислоняюсь к стене с намерением по ней сползти. Князев косится на меня и крепко берёт за локоть.
– Ну проходите, гости дорогие, – подозрительно ласково соглашается он, а потом оборачивается и кричит через плечо: – Мама, Владик пришёл!
Меня тянут внутрь. Влад шипит, что его тоже могли бы предупредить, но тащится следом. Хлопает дверь, щёлкает выключатель, я щурюсь от яркого света, но всё-таки успеваю увернуться от вешалки и не споткнуться о коварно притаившийся под нею табурет. Влад стаскивает куртку и кроссовки, места в прихожей для трёх человек маловато, и я пытаюсь отодвинуться к стене, чтоб не мешать, но ненароком прижимаю сумку. Гошка взвизгивает, я дёргаюсь и начинаю падать, младший Князев шарахается, старший ловит меня в полёте и фиксирует вертикально – язык не поворачивается сказать, что обнимает, но со стороны, наверное, выглядит именно так.
– Ой, Владичек, здравствуй, мой хороший, – говорят за спиной. – Олежек, а у тебя всё-таки появилась новая личная жизнь? И как зовут эту отважную девушку?
«Владичек» издаёт отчётливое хрюканье. «Олежек» неслышно вздыхает и отодвигает меня от себя.
– Это Катя, – поясняет он. – Она не личная жизнь, она по работе.
Я выглядываю из-за Влада и вижу даму лет шестидесяти с неброским макияжем и короткими высветленными волосами.
– Здравствуйте, Катя, – кивает дама, снимая фартук в цветочек – под ним свободная бежевая блузка и голубые джинсы. – Я Тамара Алексеевна. Вы тоже работаете в полиции?
– В Министерстве сверхъестественного, – опережает меня Князев и тычет пальцем в Гошку: – Драконами занимается, а у меня с ними как раз дело…
Влад чмокает бабушку в щёку и быстренько смывается куда-то вглубь квартиры.
– О, – доносится до нас его возглас. – Пирожки! Бабуля, ты лучшая!
Тамара Алексеевна улыбается, потом строго глядит на сына.
– Хоть кто-то ценит. А ты вот ворчишь и ворчишь: и еды много принесла, и бардак твой ликвидировала… Как бы без мамы гостей принимал? Ещё б переоделся, а то эта майка старше Влада. Стыдно должно быть – в таком виде перед девушкой. Катя,
