Без права на второй заход - Алексей Хренов
Он орал. Громко. С чувством. И, если честно, весьма изобретательно.
Самым приличным в адрес немцев было слово, которое в обществе заменяют многоточием. Остальные можно было вычеркнуть из словаря ненормативной лексики за чрезмерную откровенность.
Лёха дал ручку влево и потянул её на себя, заставляя свой туповатый истребитель ввинчиваться в сумасшедший вираж, стараясь зайти немцу в хвост.
Разворот вышел зверский.
«Кошка» развернулась, наверное, поставив рекорд, за добрых двадцать секунд. За это время «Юнкерс» усвистел почти на три километра.
Лёха выровнял машину, глянул на уходящую точку и дал полный газ.
«Юнкерс» впереди висел на месте, как приколоченный к горизонту. Мотор у «Кошки» ревел, винт молотил воздух, а толку, казалось, было ноль.
Первые минуты немец уходил и издевался.
Потом начал расти. Медленно и неохотно. Силуэт. Потом силуэт с крыльями и моторами. Потом — со стрелком.
Стрелок в хвосте дёрнулся и дал длинную нервную очередь. Лёха почти автоматически двинул ручкой и дал ногу, уходя в сторону.
И тут он понял сразу две вещи: стрелка температуры болтается в красной зоне, а бензин — штука конечная и совершенно равнодушная к мести.
Он загнал немца в прицел и дал очередь.
Далеко…
Лёха сбросил газ, давая двигателю прийти в себя, посмотрел вперёд и, поняв, что дистанция больше не сокращается, потянул ручку вбок, разворачиваясь.
— «Сорок девятый», борт-один. Запрашиваю посадку по остатку топлива. Буду у вас через десять минут…
Как бы удивился наш герой, если бы сумел проследить за полётом «восемьдесят восьмого».
Он всё-таки попал в левый мотор, и тот через десять минут перегрелся и встал. Йопе на одном двигателе тянул почти час, постоянно задирая левое крыло, и почти дотянул до побережья. Но перед самым берегом сдох и правый.
Йопе совершил почти чудо и плюхнул самолёт на пляж.
Бухвален нахлебался воды с песком, и, когда экипаж выбрался, Бернхард долго смотрел, как начальство бьётся перед ним в истерике, выкидывая коленца и одновременно пытаясь внятно сформулировать свои претензии. Ему хотелось выключить звук и желательно вообще не видеть это человеческое лицо.
В результате гауптман Йопп Бухвален получил Крест первого класса и звание майора за нанесение критических повреждений авианосцу.
Обер-лейтенант Бернхард Йопе получил выговор за нарушение техники пилотирования от штаба Шперле и должность командира звена — от своего непосредственного начальства.
«Юнкерс» вытащили из воды и отремонтировали.
А Лёха в этот момент в тихом ужасе разглядывал два патрона 12,7 — свой, американский, и имевшиеся на корабле стандартные английские патроны флота.
Американец был длиннее почти на два сантиметра…
Стрелять ему в немецкие самолёты… оставалось ровно на пару очередей.
Глава 12
Кот на собачьей свадьбе
Восьмое августа 1940 года. Западные подходы к Ла-Маншу.
На следующее утро Лёху вызвали на мостик. Командир «Аргуса», капитан Джордж Филипп, оторвался от своих дел и внимательно посмотрел на Кокса, будто прикидывал, как это недоразумение вообще оказалось на его корабле.
Наш товарищ, почувствовав взгляд, машинально выпрямился, распрямил плечи и втянул живот, словно это ещё могло что-то исправить.
Перед визитом Лёха сделал всё, что смог: отряхнулся, провёл ладонями по комбинезону, будто это могло придать ему вид человека, а не слегка пожёванного мешка с пуговицами.
Лётный комбез ему одолжили на «Аргусе» — из курсантских запасов, застиранный до состояния призрачной голубизны и с нашивками, которые, судя по всему, обозначали всё что угодно, только не его звание. Будучи уже почти сутки в состоянии «готовности номер один», Лёха так и припёрся на мостик.
Зато на голове у него красовалась новенькая флотская фуражка — купленная в Гибралтаре, с иголочки, ещё пахнущая магазином. В общем, смотрелся он странновато.
Капитан скользнул взглядом от фуражки к рукавам, потом обратно и, к чести британского флота, выдержал лицо.
— Лейтенант, — произнёс капитан, не дрогнув даже бровью. — Мы взяли мористее, идём в сторону Ирландского моря. Прошли траверз Бреста и скоро войдём под зонтик береговой авиации.
Он сделал паузу, давая Лёхе осмыслить.
— Вам в Портсмут. Думаю, самое разумное — вылетать через пару часов. Техники обещают закончить ваш самолёт к тому времени.
Лёха кивнул.
— Рад был вас видеть, — сказал он, потом улыбнулся одними глазами. — И… спасибо за помощь.
— Я тоже получил массу новых впечатлений, всего доброго, — искренне обрадовался наш герой возможности свалить на твёрдую почву, всё-таки вызвав удивлённое движение бровей капитана.
Он козырнул, развернулся и пошёл на палубу.
Утро встретило его серым, мокрым и злым. «Аргус» плясал на волнах, палубу заливало с изрядной щедростью, ветер выл громко и с выражением.
Техники накинули на него плащ — огромный, чужой, больше похожий на брезентовую палатку. Перебежка до самолёта превратилась в попытку не улететь, будучи сметённым в надувшемся плаще за борт.
«Кошку» выкатили на край палубы, носом в ветер. Дал газ. Мотор рявкнул так, будто его разбудили без разрешения, вздрогнул и нехотя пошёл набирать обороты.
Лёха подтянул ремни, хлопнул ладонью по борту и махнул рукой: отцепляйте.
Палуба под колёсами жила своей жизнью — уходила из-под ног, возвращалась, снова уходила без малейшего уважения к торчащему на ней попаданцу.
— Если я сейчас свалюсь в воду, — сказал Лёха в переговорное устройство, — прошу считать меня британским коммунистом. Подпольным.
Как всегда не вовремя ему вспомнился его испанский замполит, товарищ Кишиненко.
— Партия сказала: НАДО! Комсомол ответил… — выпускающий резко махнул флажком. — Ой, бл***ть!
Сигнал. Тормоза отпущены.
Самолёт рванул вперёд, и дальше всё стало просто. Только полоса, только край палубы, только скорость. Ветер вцепился в машину, самолёт начало сносить вбок, Лёха дал педаль, пытаясь удержать курс и не свалиться за борт, волна подбросила нос, и на секунду ему показалось, что сейчас он останется здесь навсегда.
Но самолёт зацепился за ветер, встречный поток подхватил «Кошку» и вытащил её вверх, в низкое, мокрое небо.
В облаках было так же мерзко — трясло, видимости не было совсем, но, по крайней мере, не так страшно. Он постарался.
Лёха выдохнул, выровнял машину и хмыкнул:
— Ну вот. А вы боялись. Очередная потеря девственности.
Небо над западным побережьем Англии.
Через час нервного полёта,
