Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

религия в определенном смысле бывает полезна: народу «предложение котиков», прямо скажем, очень не понравилось — однако вслух критиковать «могучих зверей» никто не рискнул. И мужики с бабами, глубоко вздохнув, принялись за дело. И, что было самым противным, я заранее знал, что быстрого результата достигнуть не выйдет — но «дорогу осилит идущий», а котики хотя бы направление этого движения обрисовали. И тут я до глубины души осознал причины того, что люди сейчас старались селиться исключительно по берегам рек: иначе и передвигаться было исключительно сложно. В «царстве котиков» вообще только одна сухопутная дорога имелась, от моего поселка в Москву — да и ее называть именно дорогой было бы несколько… опрометчиво: так, просто утоптанная тропинка в лесу, даже не тропа. И по ней пешком между «населенными пунктами» можно было пройти часа за четыре, а то и за пять — а вот на телеге, запряженной лошадками или лосихами, пока получалось проехать от меня до Чермянки. А вот на лодке от меня до Москвы было нетрудно и за пару часов проплыть, причем захватив с собой довольно много «полезной нагрузки», так что «реки — это наше все». Летом наше все, а зимой вообще все коммуникации между поселениями, если не случалось каких-то совершенно чрезвычайных событий, в принципе прекращались. Однако в плане «сбора дикоросов» такая ситуация выглядела отвратительно, так что «предложение котиков» казалось вообще «революционным»: Таффи и Тимка людям предложили создать сеть дорог совершенно сухопутных. Не вот прям сразу, а постепенно, причем дороги следовало начинать прокладывать к известным, но пока еще «транспортно недоступным» большим полянам, и прокладывать их предлагалось «от ближайшего у поляне речного берега». Народ-то тут свой лес знал довольно неплохо (то есть охотники его так знали) и о трех очень немаленьких полянах даже я знал — но «в пешей доступности» от рек их вроде только две было: одна, гектара в три площадью, находилась в полутора километрах от Яузы (и километрах в десяти выше по реке от моего поселка), а вторая — километрах уже в двадцати ниже по течению Москвы-реки уже километрах в трех от берега. Но последняя была уже площадью точно не меньше десятка гектаров, так что «москвичей» котики направили осваивать именно ее — ну а я со своими «дворовыми людьми» и жителями Чермянки решил осваивать полянку возле Яузы. И освоение началось в полном соответствии с «планом экспансии имени Таффи и Тимки»: на берегу рек до конца лета были выстроены крошечные, на пару небольших домов, «портовые поселения»…

И поселения выстроили, и даже на общих собраниях (в Чермянке и в Москве отдельно) для них «избрали поселенцев» — и как раз к «выборам» народ полностью осознал, что «котики не ошибаются», так что претендентов на должность «портовиков» было довольно много. Просто потому, что строители небольших изб (а в новых поселках именно избы и ставились в расчете «на одну семью») выяснили, что вокруг этих поселений еще и дикая живность оставалась в количествах, для охоты представляющих интерес, и всякая растительность там была довольно изобильной. По крайней мере диких яблок в города натаскали оттуда тонн, наверное, по двадцать, так что у свинюшек намечалась довольно сытая жизнь (ну, до того, как из на мясо пустят). И грибов оттуда привезли чуть ли не больше, чем собрали в окружающих города лесах: получилось и белых немало набрать, но в основном в совершенно нетронутом человеком лесу оттуда навезли сушеных опят, да и лисичек удалось набрать довольно много. Котики-то «приказали» не только избостроителей туда отправлять, но и детишек лет от семи до десяти — «для прокорма работавших там взрослых»…

А когда, наконец, началась зима, то поселенцы приступили и к работе, для которой их туда и отправили: началось строительство сухопутных дорог. В полном соответствии с нынешними доступными технологиями…

Жизнь четвертая: Первая империя

Строительство дорог в лесу в первую очередь предполагает, что на дороге будут деревья убраны. И деревья на трассах стали «убирать» так же, как «поляны под поля расширяли»: мелкие деревца и кусты просто вырубались, а деревья большие (то есть со стволами от десяти сантиметров примерно) просто внизу очищались от коры и оставлялись в таком виде засыхать. И это было лишь началом очень долгой работы, причем даже «начало» это оказывалось делом не особо быстрым: чтобы таким образом подготовить постройку трехкилометровой дороги, люди всю зиму упорно трудились. Зато в «береговых поселках» всю зиму дрова имелись в достатке — а в нынешних условиях тепло в доме уже означало очень много. А так как в этих поселках и теток с младенцами не было (расчисткой дороги занималось по пятку взрослых мужичков и по паре десятков парней в возрасте от десяти и лет так до четырнадцати), то народ там даже и не болел особо, и уж тем более не вымирал.

А еще за осень на полянках (к которым в процессе «разметки дорог» были проложены хотя бы тропы в лесу) дети (именно дети, взрослые в основном другими работами занимались) в наскоро устроенных сушилках насушили и грибов довольно много, а в речках и зимой потихоньку рыбу ловили — так что и от голода там никто особо не страдал. А с наступлением весны началась уже «основная работа по расселению»: на обеих полянах началось строительство домов. Но пока только эти дома и строились, и тоже силами мальчишек в основном: у взрослых в полях и на огородах работы более чем хватало. А вот лес рубить пока не начали: чтобы деревья все же по-настоящему высохли (а без этого их рубить нынешними топорами было все же трудновато) требовалось время, причем не самое маленькое, и поэтому пока что люди обустройством будущего жилья занялись. А в нынешнее суровое время жилье — это ведь не только дом, это еще и стена вокруг поселка, необходимая для защиты от грозных сил природы, так что и мальчишки от безделья не страдали.

Причем не страдали они и в других местах: вдоль «дороги» от Чермянки к Москве (сухопутной дороги) за зиму подготовили четыре «будущих полянки», весной их все же большей часть от деревьев расчистили и на расчищенных местах (небольших) тоже по паре домов строилось: я решил там обустроить что-товроде «почтовых станций». Пользы от таких станций вроде и немного, но на них в грибной сезон можно было устроить «промежуточные базы» для грибников — а это «доступные грибные территории» уже увеличивало раза в четыре. Но