Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

Парк культуры и отдыха в Бродах был небольшой, но показался мне уютным. Музыка с танцплощадки была слышна уже на подходе к парку. Чей-то тенор довольно похоже на голос солиста ВИА «Весёлые ребята» выводил:

'Говорят, что некрасиво, некрасиво, некрасиво

Отбивать девчонок у друзей своих…'

— «Алёшкина любовь», — прокомментировал идущий рядом низкорослый парень из курского стройотряда, чьё имя я ещё не успел узнать.

Таня в окружении полутора десятков парней чувствовала себя настоящей королевой. Я про себя улыбнулся, как же мало надо девушке для счастья…

Парк культуры и отдыха при ближайшем рассмотрении оказался небольшим, но достаточно уютным. Ещё было не совсем поздно, часовая стрелка приближалась к цифре 7, так что ещё и аттракционы работали. Карусели для взрослых и детей, качели-лодочки, виражные самолёты, обзорное колесо — навскидку высотой с 9-этажный дом… А вон и приземистое длинное здание с вывеской «Тир». Вспомнилось, что пулька стоила, кажется, всего три копейки. Почему-то сразу потянуло пострелять из пневматической винтовки. Когда-то, в прошлой жизни, у меня это неплохо получалось. Но откалываться от своих не хотелось, как-нибудь в следующий раз.

С танцплощадки уже доносились заводные звуки битловской «Drive My Car», только в русской обработке, если конкретно, в обработке ВИА «Весёлые ребята». У меня дома где-то валяется этот гибкий миньон с четырьмя песнями, куда помимо переработанной битловской входили «На чем стоит любовь», «Алешкина любовь», и ещё одна вещь ливерпульской четвёрки «Облади-облада». Не исключено, что что-то из этого списка ещё сегодня прозвучит вечером, а может, уже и звучало. Но вообще мне нравилось, как парни играют. И качество звука хорошее, чистое, без хрипов и свистов.

«Билет на танцверанду» (так было напечатано на клочке бумажки с круглым оттиском парковой печати) стоил ровно 1 рубль.

— Я сама за себя заплачу, — заявила Таня, когда от Кузи поступило предложение скинуться девушке на билет.

На входе рядом с отрывавшей «контрольки» женщиной стояли двое парней с красными повязками на рукавах. На нас они поглядели с интересом (всё-таки толпа неизвестных ребят припёрлась), но просто предупредили, что курить на танцверанде запрещено, на перекур придётся выходить за пределы площадки, обратно пропустят по билетикам, пусть даже с оторванной контролькой.

Танцверанда представляла собой круглую площадку, окружённую ограждением из металлических прутьев, с небольшой сценой под навесом, на которой сейчас располагались музыканты в классическом «ливерпульском» составе: два гитариста, бас-гитарист и барабанщик — на басовом барабане алела надпись «АККОРД». Пел обладатель бас-гитары, в данный момент исполняя «Толстый Карлсон», в оригинале под названием «Yellow River» исполненную годом ранее британской группой «Christie». Это ж надо было так испоганить классическую композицию… Нет, многим этот «Карлсон» нравился, но вот лично меня от этой переделки почему-то воротило.

Народу тут топталось не сказать, что битком, но прилично. Человек под сто точно. Причём девушек на танцплощадке, к несказанной радости моих товарищей, было не в пример больше, чем парней. Так что стройотрядовцам тут же нашлось к кому подкатить. Разве что Таня, кусая губы, стояла немного в растерянности. Видя это, как только заиграл медляк «Эти глаза напротив» — на этот раз пел один из гитаристов — я подошёл к ней, изобразив лёгкий поклон.

— Девушка, разрешите пригласить вас на танец?

Она захлопала накрашенными ресницами, потом неуверенно улыбнулась и положила мне руки на плечи.

— Вроде Кузя обещал первый танец… Хотя он уже вон какую-то фифу подцепил. Ну давай, веди.

И я повёл. Не сказать, что из меня большой специалист по танцам, но уж с такого вида топтанием в обнимку всегда более-менее справлялся. Вот и в этот раз не подкачал. Танина курчавая головка покоилась на моей груди, а я обнимал её за талию (а там был намёк на таковую при всей её коренастости), и смотрел на подсвеченные закатом облака. Такие же были в деревне у бабушки, куда я ездил практически каждое лето. Бабушка умерла, когда я учился на первом курсе, о ней у меня остались самые светлые воспоминания. Деда я вообще не застал, тот погиб под Кенигсбергом в апреле 45-го. А дом, в котором бабушка прожила всю жизнь, родители продали. Всё равно ухаживать за ним было некому. Остались только полные светлой грусти воспоминания, в том числе и то, как я, лёжа на копне сена, покусывал травинку и смотрел на подсвеченные закатом облака. В носу неожиданно защипало, и я встряхнул головой, возвращаясь из прошлого в настоящее. Как-нибудь в другой раз предамся воспоминаниям.

Тут как раз заиграла бодрая «Летка-енка», и сразу образовалась «гусеница» примерно из двух десятков человек, участники которой, положив друг другу руки на плечи, смешно вскидывали ноги, медленно продвигаясь по периметру танцверанды. В этой «гусенице» оказался и наш Кузя, пристроившийся за невысокой, миловидной брюнеткой. Глядя на это, я с трудом удержался от сардонической улыбки.

Затем ансамбль без паузы перешёл на песню «Есть» из репертуара Вадима Мулермана, это где про девчонку-проказницу. Я стоял у забора, глядя на танцующих. Хотелось курить, но, во-первых, не было с собой сигарет, а во-вторых, на танцверанде этого делать было нельзя. Желающие перекурить, как и предупреждали парни с повязками, просто выходили за периметр. Ну и в-третьих — курить-то я бросил, нельзя было перед самим собой показывать слабость.

— Спасибо! — закончив петь, поблагодарил за что-то собравшихся бас-гитарист. — А сейчас «белый танец». Дамы приглашают кавалеров.

Ещё один медляк, на этот раз не что иное, как «Delilah». Правда, в русском переводе, и чуть более медленная, протяжная версия. Ну и голос бас-гитариста, конечно, не дотягивал до вокала Тома Джонса. Кстати, на припеве парню помогали ещё и гитаристы, все трое подтягиваясь к единственному микрофону, так что получалось более-менее.

Но это уже я выяснил после, а не успел закончиться первый куплет, как ко мне подошла она. Ёперный театр, у меня в груди аж что-то ёкнуло. Высокая, почти с меня ростом, с вьющимися по плечам каштановыми волосами и пронзительными зелёными глазами. Красивая линия рта, губы слегка припухлые, будто бы от недавних поцелуев. В руке — маленькая сумочка. Расклешённое платье с не таким уж и маленьким декольте, заканчивающееся чуть выше колен, на стройных ножках — босоножки на среднем каблучке. Ну да, без каблуков была бы ещё на несколько сантиметров пониже. Странно, подумалось, что