Деньги не пахнут 11 - Константин Владимирович Ежов
После паузы один из представителей макрофондов медленно поднял руку. Голос прозвучал осторожно, словно ступали по тонкому льду:
— Мы вступаем на чувствительную территорию. Лучше, если посторонние на время покинут зал.
Платонова, как внешнего кандидата, попросили выйти. Никто не сомневался, о чём пойдёт разговор.
Когда дверь закрылась, один из макроинвесторов повернулся к остальным:
— Готовы ли принять человека, который работает с MESH?
MESH.
Тень этого слова легла на стол тяжёлым грузом. Тот самый гигантский теневой фонд, управляемый Клубом Треугольника. Членство означало доступ к капиталу, которым можно было двигать рынки, оставаясь вне поля зрения.
Один из макролагеря заговорил глухо, с нажимом:
— Публичные фонды всегда связаны ограничениями. И даже будучи скованным ими, Платонов умудрился разжечь глобальную ИИ-холодную войну. Представьте, что будет, если дать ему MESH — деньги без поводка, без света софитов. Что тогда произойдёт?
Снова тишина. Она давила, как свод старого хранилища. Непонятное беспокойство расползалось по залу, холодком скользя по спинам.
— А если передача такого капитала равносильна выпуску на рынок существа, которое уже невозможно будет остановить?
Ответ пришёл от Акмана, резко, без колебаний:
— Странная логика. Выходит, человек слишком эффективен, и потому его нельзя принимать?
Белая Акула тут же подхватил, усмехнувшись:
— Допустим, вы правы, и приём опасен. Но если отказать тому, кто честно прошёл испытание, он станет менее опасным?
Молчание стало ещё плотнее.
Все прекрасно понимали — Сергей Платонов не забывает. Ни слова, ни взгляда, ни отказа. Лишить его заслуженного места означало выпустить того самого «монстра», но уже с личной обидой на каждого присутствующего.
— Регулярные встречи, возможность слышать его мысли, быть рядом — это хотя бы шанс подготовиться к следующей буре. А вот отпустить с причиной ненавидеть весь клуб…
Фраза повисла в воздухе без продолжения, но смысл был ясен каждому.
За спиной Платонова стояла не только армия частных инвесторов. После недавних выборов в США он превратился в символ, в фигуру, которую называли «национальным достоянием».
Отказать такому человеку из-за расплывчатых страхов?
Президент поднялся:
— Переходим к голосованию.
Решение приняли быстро, почти без колебаний.
— Двенадцать голосов против шести. Сергей Платонов принят в Клуб Треугольника. Случай редкий. Прошу приветствовать нового члена аплодисментами.
И в этом зале, пропитанном запахом старых денег и новой власти, раздались хлопки ладоней — сухие, тяжёлые, полные не столько радости, сколько осознания сделанного выбора.
После вынесенного решения Сергей Платонов вернулся в зал. Воздух там был плотный, насыщенный запахом кожи, старой бумаги и дорогого кофе, будто сама комната впитала в себя напряжение последних минут. Члены клуба без лишних церемоний начали вводить его в курс дел, связанных с MESH. На лице Платонова не дрогнул ни один мускул — удивления не было. Акман заранее обрисовал общую картину, и сейчас внимание цеплялось лишь за одно.
— Когда можно рассчитывать на начало управления MESH?
Ответ прозвучал спокойно, почти буднично:
— Если исходить из текущего графика — примерно в 2021 году.
Брови Сергея Платонова едва заметно сошлись. Взгляд стал холоднее.
— Предпочтительнее было бы ускорить процесс года на два.
После этого посыпались вопросы, странные по форме и слишком точные по смыслу:
— Существует ли возможность пересмотра очередности или ускорения передачи управления?
— Только если кто-то из действующих управляющих покинет своё место или будет исключён.
— То есть, при добровольном уходе или вынужденном исключении очередь сдвигается?
Платонов медленно кивнул, словно примеряя эту мысль на вкус, и продолжил, понижая голос:
— Допустим, фонд текущего управляющего внезапно сталкивается с масштабным оттоком капитала и закрывается. Или человек оказывается втянут в национальный скандал. В таком случае статус члена клуба утрачивается? А если вдобавок его публично объявляют предателем страны… Ради репутации клуба такой человек обязан уйти, не так ли?
Каждое слово ложилось в пространство комнаты тяжёлым грузом. Это были не праздные рассуждения, а почти техническое описание возможного сценария. Слишком ясное, чтобы его можно было списать на любопытство.
Члены клуба переглянулись. В тишине слышалось лишь гудение вентиляции и приглушённый треск ламп.
«Мы точно приняли верное решение?» — вопрос витал в воздухе без слов.
* * *
Даты не сходились.
Акман ранее упоминал, что активная фаза управления MESH должна начаться ближе к 2019 году. В голове уже выстраивался сценарий — идеальный момент для удара во время пандемийного хаоса. Теперь же выяснялось, что расчёт смещён почти на год.
Впрочем, это не выглядело непреодолимой проблемой. При необходимости достаточно обанкротить нескольких людей впереди в очереди — и место освободится быстрее.
Закончив дела, Сергей Платонов вернулся в Pareto Innovation. Стоило переступить порог офиса, как воздух ударил в лицо смесью озона от серверов, свежей пиццы и дешёвого энергетика.
— Эй, Шон! Ты вернулся!
Крик раздался откуда-то слева. Это был Добби. Внутри всё невольно сжалось.
— Ну вот… опять.
Реакция была предсказуемой. Акции ИИ раздувались до размеров исполинского пузыря, а сотрудники Pareto давно потеряли связь с землёй, улетев мыслями куда-то за орбиту. И винить их было трудно — такие цифры кружили голову кому угодно. Разумеется, повод для праздника никто упускать не собирался.
Раньше ленточки перерезали при каждой сотне процентов прибыли. Теперь же планка поднялась до небес.
— За сегодняшний триумф!
К Шону подошёл Гонсалес и молча протянул предмет. В руках оказался защитный костюм химической защиты.
— … ?
Недоумение длилось секунду. Стоило поднять взгляд — всё стало ясно.
Позади раскинулась импровизированная сцена: чёрный фон, клубы сухого льда стелются по полу холодным туманом, щекоча лодыжки, а в центре медленно покачивается огромный белый шар, неровный, будто слепленный наспех. Над ним висел баннер:
«AI Moon Landing»
Отсылка была очевидной — мемы WallStreetBets о полёте котировок «на Луну», ИИ-война, превращённая в космическую гонку, технологическую холодную войну.
А чем заканчивается любая космическая гонка? Правильно. Высадкой на Луну. С американской точки зрения.
Похоже, Гонсалес всерьёз вознамерился воссоздать легендарный момент высадки на Луну — только вместо скафандра выбрал громоздкий химзащитный костюм, пахнущий резиной и свежим пластиком.
— Во имя надежды человечества.
С этими словами он снова протянул костюм Шону. Тот лишь мягко усмехнулся и покачал головой.
— Пусть это сделает кто-нибудь другой.
Один из трейдеров тут же выскочил вперёд, глаза горят, дыхание сбивчивое от восторга. Праздник продолжился. Громкая, почти помпезная музыка гулко отражалась от стен, и вот уже фигура в белом костюме выходит на импровизированную сцену. Шаги нарочито медленные, растянутые, будто гравитация
