Криминалист 5 - Алим Онербекович Тыналин
— Откуда вы знаете, что он продолжает? — спросил Стивенс.
— Из вашего же телекса, — ответил я. — Последний абзац. Информатор упомянул, что Риттер на прошлой неделе запрашивал у женевского геммолога данные о спектрографических характеристиках голкондских алмазов. Спектрография нужна для подтверждения подлинности камня перед покупкой. Зачем запрашивать данные, если камень уже у Хааса?
Стивенс посмотрел на меня. Потом медленно кивнул.
— Логично.
— Так что передача еще впереди, — сказал я. — И это наш шанс.
Дверь открылась. Вошел Томпсон. Без сигары, без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами.
Непривычно его так видеть, Томпсон всегда в парадной форме. Значит, торопился, Как только узнал, что у нас прорыв, выбежал из кабинета.
— Митчелл. — Томпсон сел во главу стола. — Дэйв говорит, у вас покупатель.
Я пересказал новости. Томпсон слушал, не перебивая. Пальцы правой руки лежали на столе, неподвижно, все пять.
Когда я закончил, настала пауза. Долгая, секунд на десять. Томпсон смотрел на карту Европы с цветными булавками.
Потом повернулся ко мне.
И я увидел на его лице нечто новое. Не скептицизм, привычный и тяжелый, как бетонная стена. Не раздражение, тоже привычное. Не усталость.
Азарт. Тихий, сдержанный, глубокий, как течение под ледяной коркой. Глаза чуть прищурились, морщины у рта разгладились, челюсть подалась вперед. Выражение охотника, учуявшего добычу.
Я видел такое у Томпсона один раз, когда мы вышли на след серийного убийцы Дженкинса. Тогда он выглядел точно так же.
— Швейцария, — произнес Томпсон. — Хаас в Базеле. Камень едет к нему.
— Предположительно, — уточнил я.
— Предположительно, — повторил Томпсон. — Но эта гипотеза очень сильная. — Он повернулся к Стивенсу. — Инспектор, ваш информатор может продолжать наблюдение за Риттером? Тихо, не привлекая внимания?
— Может, — ответил Стивенс. — И будет это делать.
— Хорошо. — Томпсон встал. Энергично, резко, как будто ему вкололи адреналин. — Вот что мы сделаем. Первое. Моро отправляет через Интерпол конфиденциальный запрос в швейцарскую федеральную полицию. Не об аресте, не об обыске. О наблюдении. Просим наблюдение за Хаасом и Риттером, все их передвижения, контакты и телефонные звонки. Швейцарцы согласятся на наблюдение скорее, чем на обыск, это менее инвазивно.
Моро кивнул.
— Второе, я звоню Кэмпбеллу сейчас же. Через него выхожу на ЦРУ и прошу все, что у них есть на Хааса. Финансы, связи и прошлое. Список лиц, с которыми он встречался за последний год. ЦРУ работает в Швейцарии, у них там резидентура, пусть используют.
— И третье, — он посмотрел на меня. — Готовим международную операцию. Перехват камня в момент передачи. Для этого нужно знать, когда и где Коннор встретится с Риттером или с Хаасом. Стивенс продолжает следить через информатора. Моро координирует с Интерполом и швейцарцами. Итан ты летишь в Европу, как только будет достаточно данных.
Томпсон на секунду замолчал.
— Ты и Моро, — сказал он. — Стивенс возвращается в Лондон, координирует оттуда. Дэйв остается здесь, на связи. Если дойдет до перехвата, нам нужны люди на месте. Не швейцарские полицейские, не интерполовские бюрократы. Наши люди, знающие дело изнутри. Ты и Моро.
— Да, сэр.
Томпсон встал и поправил воротник рубашки. Направился к двери. Остановился, обернулся.
— Митчелл.
— Сэр?
— Неплохо. — Он чуть кивнул. — Неплохо.
И вышел.
Дверь закрылась. Моро улыбнулся. Широко, по-французски, с морщинками вокруг глаз.
— Итан, — сказал он, — я думаю, мы только что получили разрешение поехать за «Призраком».
— Похоже на то.
— Тогда мне нужен телексный аппарат. Немедленно.
Он встал, подхватил блокнот и почти выбежал из зала. Энергия Моро, неистощимая, вулканическая, прорвалась наружу после долгих дней ожидания.
Стивенс посмотрел ему вслед. Потом повернулся ко мне.
— Женева, — сказал он тихо. — Базель. Риттер и Хаас. — Пауза. — Я не люблю загадывать, агент Митчелл. Но девять лет долгий срок.
— Десять, если считать с Антверпена.
— Десять. — Стивенс аккуратно сложил телекс и убрал в папку. — Достаточно, чтобы хотеть увидеть конец.
Он взял зонтик и вышел. Спокойно, размеренно, как будто шел на воскресную прогулку по набережной Темзы.
Дэйв посмотрел на меня.
— Европа, Итан?
— Похоже.
— Возьми теплые вещи. В Швейцарии даже летом прохладно в горах.
— Я знаю.
Дэйв усмехнулся.
— Откуда? Ты же никогда не ездил в Европу.
Я промолчал. Улыбнулся. Дэйв покачал головой и вышел.
Остался один. За окном вечерний Вашингтон, закатное солнце подсвечивало купол Капитолия золотым. На столе лежал телекс из Лондона. Три листа желтоватой бумаги, заглавные буквы, шестьдесят символов в строке.
Три листа, изменивших все.
Призрак получил имя. Теперь у имени появился адрес.
Следующий день прошел в хлопотах и бюрократических процедурах. Наконец мы получили зеленый свет на вылет.
* * *
Улица встретила духотой. Даже в десять вечера воздух не остыл, влажный, густой, пропитанный запахом нагретого асфальта и выхлопных газов. Август в Вашингтоне. Я стоял на крыльце и слушал, как стрекочут цикады в кустах у подъезда.
Чемодан уже в прихожей. Коричневый «Сэмсонайт Силуэт», жесткий корпус, латунные замки, купленный два года назад в универмаге «Вудвард энд Лотроп» на Одиннадцатой улице за двадцать девять долларов. Внутри две рубашки, брюки, смена белья, бритва, зубная щетка, блокнот, три карандаша, папка с фотографиями Коннора. Легкий пиджак на случай вечерней прохлады. Паспорт в нагрудном кармане, выданный в ускоренном порядке, темно-синяя обложка с золотым орлом.
Вылет в семь утра. Рейс «Пан Ам 102» из Даллеса в Цюрих через Лондон-Хитроу. Моро улетел отдельно, из Нью-Йорка в Женеву рейсом «Свиссэр».
Брифинг закончился в восемь. Томпсон подписал командировочные документы, выдал аванс в триста долларов наличными и сто швейцарских франков. Кэмпбелл прислал письмо с рекомендацией для американского консульства в Цюрихе. Стивенс оставил номер контактного лица в Берне, инспектора швейцарской федеральной полиции по фамилии Бруннер.
Дэйв проводил меня до выхода из здания.
— Выпьем? — спросил он. — «Олд Эббитт Гриль» еще открыт.
— Нет. Спасибо. Пойду домой, высплюсь.
Дэйв посмотрел на меня. Понимающе, без слов. Похлопал по плечу.
— Удачи, старичок. Позвони, когда приземлишься.
— Позвоню.
Пришел домой. Квартира пустовала после отъезда Дженнифер На кухонном столе кофейная чашка, утренняя, немытая. В раковине тарелка. Холодильник гудел ровно и монотонно.
Тишина.
Сел на диван. Посмотрел на телефон, черный «Вестерн Электрик Модель 500», стоящий
