Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев
Когда фильм закончился, народ, наконец-то, переключился на выпивку и закуски. Дальше свадьба покатилась по обычному сценарию – тосты, здравницы, крики «горько!», смена блюд, опять тосты, опять «горько!» и так до тех пор, пока в битве между гостями и крепкими спиртными напитками из 20-го века не наметилась устойчивая победа последних. Скоморохи не сразу отошли от шока, вызванного фильмом, зато когда приступили к своей основной деятельности, постарались «оторваться» по полной, как бы желая взять реванш за зрительский интерес. Но с треском проиграли новинке цивилизации – на них, после фильма, никто не обращал внимания.
Река Проня, середина декабря 1237 года (студень 6746 год)
Два отделения разведчиков на десяти УАЗ-ах, под командованием Васильева и Осадчего, проводив свернувший на водораздел свадебный кортеж, направились к Пронску. Всеволод Михайлович, встретил бойцов у центральных ворот крепости. Самолично завел победителей в терем. Как водится, баня, потом пир до полуночи, долгие расспросы о рязанском сражении.
Добычу, оставшуюся после разгрома войск Гаюк-хана, уже подсчитали и поделили, выделив новоторам огромный санный обоз. Не забыли и про упомянутых верблюдов.
– Берите всех! Всю полусотню! – подытожил князь. – Все равно мои холопы не знают как их запрягать и чем кормить.
На вопрос Осадчего – куда же мы все это добро денем, Всеволод Михайлович пояснил, что весь обоз, сопровождаемый княжескими дружинниками, пойдет по следам разведчиков в Торжок. Своим ходом пойдет, так что пусть сотники не переживают.
По утру, бойцы покидали гостеприимный Пронск, вырулив на Проню в сторону Михайлова. Дозоры князя, ушедшие тремя днями ранее, шли по пятам уходящего арьергарда туменов. Сами в бой не ввязывались, но отставшие малочисленные отряды, рыскавшие в поисках поживы на берегах реки, отлавливали и добивали. К полудню авторазведка догнала дружинников и уже сама села на хвост монгольским ордам, превратив отступление в паническое бегство.
На реке все чаще и чаще стали встречаться брошенные обозы, небольшие табуны загнанных лошадей, полоняне и сами степные воины – раненые, обессилившие от безудержной скачки. Пронские витязи не могли соперничать в скорости с автомобилями и потому безнадежно отстали. Впрочем, они особо и не торопились. В отличие от отрядов Осадчего и Васильева, дружинники продолжали методично осматривать окрестности, не оставляя без внимания ни один след, уводящий с русла реки вглубь берега, к тому же собирали брошенное на реке имущество, комплектуя новый обоз трофеев.
Тумены Байдара сняли осаду Ижеславля и тоже пустились в бегство буквально за пару часов до появления разведчиков. Причиной тому стал прилет двух Юнкерсов, отбомбившихся по монгольскому лагерю.
Прапорщики никак не могли понять – откуда местные жители, находящиеся в полной осаде и изоляции, не только прознали об идущей помощи и высыпали встречать совершенно неизвестную им технику, но были в курсе основных событий, произошедших под Рязанью и Пронском. И лишь во время пира, кто-то раскрыл тайну – голуби, обычные почтовые голуби.
– Так что наше радио особой форы местным не дает. – поделился своим мнением Александр Осадчий с сослуживцем.
– Ну, не скажи! Радио – это наше все! – вяло возражал Алексей Васильев, больше интересующийся не проблемами связи, а сортами германских и французских вин, а также рыбными деликатесами. – И вообще, Саша, лучше подвинь к нам вон то блюдо с осетром. А с голубями мы потом, как-нибудь, разберемся.
По ходу разговоров выяснилась и остальная картина. Ижеславль спасло чудо. Защитники и сами не могли понять, как они смогли выстоять первые три дня. Вроде бы и городок небольшой, и крепостные стены так себе, но уж больно берег высокий и ключей много на реке. Тонкий, изъеденный родниками лед не держал стенобитную монгольскую технику. Их катапульты то и дело провались, а на вырубку окрестных глухих лесов, расчищая сектора для камнеметов на берегу, эти самые три дня и ушли, и вместо штурма получилась вялая осада. Но потом стали прилетать самолеты, мешая противникам, да и бегство тумена Гаюк-хана из под Пронска сильно убавило воинственный дух воинства. Гаюк-хан проскакал мимо, даже не задержавшись. Вот и выстояли. А Михайловск пал. Причем, давно, чуть ли не на второй день, как его осадили степняки. Надо полагать, сейчас и там монголы сворачиваются.
Дорога Торжок-Курск, середина декабря 1237 года (студень 6746 год)
Ожидания Сереги оправдались. Рано утром третьего дня, как проехал свадебный кортеж Афанасьева, у просеки нарисовались первые десятки степняков. Они почти до обеда толклись у самой кромки леса, издали разглядывая укрепления. С севера и с юга на многие километры фланги прикрывали лесные завалы, построенные еще владимиро-суздальским князем Всеволодом Большое Гнездо. А Андрей Волков и Серега дополнили древнюю засеку петлями егозы, колючей проволокой и даже кое-где заминировали подходы. Единственный проход к дороге Торжок-Курск, проломанный и протоптанный бульдозерами попаданцев, сторожили две земляных крепости.
Разведчики степняков очень верно оценили мощь блок-постов с пулеметными вышками, прикрывающими их ДОТами и пока молчаливыми танками. Тем более, что защитники ничего особо и не маскировали, наоборот, темно-зеленые танки и свежевырытая черная земля укреплений, темно-коричневые не ошкуренные бревна пулеметных вышек, прикрытые рядами черной колючей проволоки со спиралью Бруно, ярко выделялось на белом снегу и четко предупреждало – сюда соваться не надо!
В тоже время, протоптанная тяжелой техникой колея на водоразделе, за километр до перекрестка плавно переходила в невысокую насыпь достаточно широкой по местным меркам гравийной дороги. Одновременно с
