Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров
– У каждого своя тайна имеется, – хмыкнул парень, оторвавшись от трубы и бросив на толмача задумчивый взгляд. – Или тебе своих не хватает?
– Хватает, но не люблю, когда рядом кто-то непонятный оказывается, – честно признался толмач.
– И чем же я тебе непонятен? – деланно удивился Матвей. – Что не так?
– На первый взгляд, вроде всё так. А как присмотришься, много всякого появляется. Вот, к примеру, иной раз ты слова используешь, о которых и слышать не мог в станице своей. А уж о том, что умеешь всего разного много, и вспоминать не стану.
– Ну, с умениями всё просто. Я пластун, кузнец, да ещё и изобретатель. Как тебе такой поворот? – ехидно усмехнулся Матвей.
– Чего?! – охнул Ахмет-хан, от неожиданности раскрыв рот.
– Того. Изобретатель я, – усмехнулся парень.
– И чего такого ты изобрёл?
– Смотри, – хмыкнул Матвей, вынимая из сумки пистолет и выщёлкивая из него магазин. – Второго такого ты нигде не найдёшь. Почти три года бился, но сделал.
– Автоматический? – быстро уточнил толмач, внимательно рассматривая оружие.
– Ага.
– И как додумался?
– Увидел в лавке оружейной «браунинг» бельгийский и решил себе такой сделать, но под себя. Чтобы и перезаряжать удобнее было, и патронов побольше.
– И как часто осекается? – поинтересовался Ахмет-хан, оттягивая затвор.
– Всё от патрона зависит. Ежели заводским заряжать, то осечек и не даёт вовсе. А ежели перекрученными, то бывает иной раз.
– Патрон под немецкий «парабеллум», – отобрав у него обойму, констатировал толмач, рассмотрев боеприпасы.
– Он самый.
– А чего не наши взял?
– А где у нас такой патрон используют? – иронично осведомился парень.
– М-м, не помню, – подумав, растерянно признался Ахмет-хан.
– Вот именно. Нет у нас оружия под патрон с проточкой. Все с закраиной идут. Потому и пришлось эти брать.
– Ствол тоже сам делал?
– Винтовочный, – отмахнулся парень. – Но он и надёжнее оказался.
– Это чем же?
– Толще. Даже стачивать пришлось. Да и поменять, нужда возникни, небольшая трудность. Главное, станок найти.
– Так у тебя тут ещё и ствол съёмный? – в очередной раз удивился толмач.
– Само собой. Механизм простой, как кувалда надёжный. А ствол сносился, я его выкручу, другой обточу да поставлю. Считай, новое оружие получится.
– А ещё что изобрёл? – поинтересовался Ахмет-хан, возвращая ему пистолет.
– Механизм для маслобойки. Редукторы для станков в кузню. По мелочи всё, ну да мне в станице иного и не сделать, – грустно признался Матвей.
– Всё на глазок небось? – беззлобно поддел его толмач.
– Обижаешь. По книжкам всё считал. У меня по механике книг с полсотни всяких. Есть ещё по гидравлике и по металловедению.
– И понял, что там написано? – не поверил толмач.
– Не сразу, конечно. Пришлось другие книги искать, где все названия на простой язык перетолмачили. В общем, долгая это была история.
– М-да, удивил, – почесав в затылке, признался Ахмет-хан. – Это многое объясняет. А станичники-то твои знают?
– Конечно. У меня из-за того и друзей толком в отрочестве не было. Я ж всё больше в кузне, с отцом, да с пластунами, на учёбе. Зато и умею столько, что кого угодно поучить могу.
– Да уж. Умеешь, – растерянно согласился толмач, разглядывая дорогу. – Долго нам ещё тут сидеть? – вздохнул он, убедившись, что за время разговора там ничего не изменилось.
– Это у тебя спросить надобно, – тут же поддел его Матвей. – Как там шейх сказал? Не сегодня, так завтра приедут?
– Да. Со дня на день ждёт, – мрачно кивнул Ахмет-хан.
– Я только одного никак в толк не возьму. Зачем сотник в эту свару ввязаться решил? Ну грабят бандиты местных, и чего? Нам-то что до этого? Это ж местные промеж себя режутся.
– Банда силу почуяла, – помолчав, принялся пояснять толмач. – А нам через земли, которые они своими называют, ехать придётся. А тут и дело доброе сделаем, и проводника получим, который до нужного места быстро доведёт. Так что всё одно пришлось бы с бандой сцепиться.
– Они что, самоубийцы? Четыре десятка против сотни? – удивился Матвей.
– Нет, не самоубийцы. Но увидев наш отряд, обязательно бы засаду устроили. Ну, сам посуди. Бандитам и патроны, и оружие, и лошади нужны. А тут всё и сразу в одном месте имеется. Нужно только придумать, как это всё отобрать. А уж засады устраивать они умеют, поверь. Не забывай, что места эти они как свой карман знают, так что один залп, и считай, полсотни душ не стало. А дальше как бог даст. Мы их, может, после того и побили бы, но с такими потерями сотня и задачу не выполнит, и обратно вернуться не сможет.
– Почему ты так уверен, что они обязательно бы напали? Уж кем-кем, а дураками местные себя считать повода не давали, – усомнился Матвей.
– Чтобы это понять, надо местных знать, – вздохнул Ахмет-хан. – Тут ведь как. Сказал, что это твоя земля, будь добр доказывать это постоянно. И любого, кто решил по ней проехать, к ногтю прижать, чтобы с него дань взять. Иначе те, кто на земле живёт, сразу скажут, что у них сил нет, а значит, и земля эта не их.
«Постоянное доказательство собственной силы», – перевёл для себя Матвей.
– Но ведь на любую силу всегда иная сила найдётся, – осторожно напомнил он.
– Верно. И на этот случай бандюки могут кого со стороны позвать, долю в добыче посулив. А добыча с нас, сам знаешь, серьёзная.
– Ага, но ещё и зубастая, – с сомнением хмыкнул парень.
– А вот этого они как раз и не боятся, – наставительно ответил Ахмет-хан. – Тут бандиты совсем не те, что в России. Это наши каторжные постреляли, что под руку подвернулось, схватили, и дай бог ноги. Местные драться будут насмерть. Понимают, или они всем силу свою покажут, или их самих скоро в колодки забьют.
– Что-то они у тебя не бандитами выходят, а каким-то идейными бойцами, – задумчиво проворчал Матвей.
– Идейные и есть, – презрительно усмехнулся толмач. – Только идея у них своя. Окрестности эти под себя подмять и быть тут кем-то вроде царей. Всё только по их решению происходить будет. И ради этого они любого зубами грызть станут.
– Всё равно не сходится, – упёрся Матвей. – Ну, сам посуди. Какой смысл им насмерть резаться, ежели ничего кроме смерти не получат? Им ведь выгода да жизнь роскошная интересна, а не смерть в драке.
– А как же райские кущи? – иронично поинтересовался Ахмет-хан.
– Так они что, эти… как их, непримиримые? – недоверчиво уточнил Матвей.
– Почти. Или здесь жизнь в роскоши, или там, в райских кущах, раз в бою с неверными погибли.
– Не было печали, – растерянно буркнул Матвей, ероша пальцами чуб.
– Потому сотник твой план и принял. И
