Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев
Опешивший от такого напора, святой отец сначала даже не знал, как ему реагировать, но потом проникся, особенно, когда стоматолог пообещал все сделать быстро и совершенно безболезненно для пациента. Инструментарий у Нурлана был. Еще в сентябре, когда он только-только стал закидывать «удочку» Шибалину, чтобы тот отпустил его из Силура в Торжок, потихоньку через Димона и Саню начал обзаводиться инструментами, лекарствами и зубопротезными материалами. Была даже электрическая бормашина и муфельная печь для плавки золота, но все до поры до времени хранилось в упаковках. Ибо даже перебравшись в Торжок, Кенжегалиев жил в кремлевской казарме, пусть в отдельной светелке, наряду с комсоставом, работал хирургом в больнице на промзоне, и ни там ни тут не имел никаких условий для зубоврачебной практики. Ведь не будешь каждого местного пациента в Кремль или промзону водить? Особенно с учетом того, что верный своим воинским привычкам Афанасьев везде ввел пропускную систему, пытаясь максимально ограничить присутствие посторонних на подконтрольной территории. И вот, с подачи вылеченного игумена, ежедневно общавшегося с Афанасьевым, Кенжегалиеву сначала выделили кабинет в одном из подсобных строений Кремля, а когда на Промзоне заработала нормальная больница, полностью укомплектованная медицинским персоналом с теплохода «Армения», Нурлан Сатывалдынович взял «расчет» и перебрался в город, за пределы кремлевской стены.
Знакомые купцы, которым Кенжегалиев пообещал вставить золотые зубы (из материала заказчика, разумеется), помогли приобрести почти в центре Торжка, недалеко от базарной площади, великолепный двухэтажный дом, с сараями, конюшней, глубоким погребом, широким двором и даже небольшим огородиком.
Прежний хозяин – купец, уехал на юг с товаром и то ли погиб, то ли попал в рабство, короче пропал без вести. Его вдова с тремя детьми, помыкалась некоторое время без денег, потом выставила дом на продажу, а сама подалась к родне в Новгород. У купца было несколько холопов: кухарка, конюх, пара слуг и продавец в лавке, примыкающей к дому, все в солидном возрасте. Купчиха не пожелала тащить их с собой и за дополнительную плату оставила Нурлану. За неделю Кенжегалиев перестроил лавку в стоматологический кабинет. Протянул электрический кабель от Кремля, благо тот недалеко. В приемной посадил бывшего продавца – вести медкарты, принимать плату, распределять пациентов по датам и времени приема. Первое время наплыва пациентов не было, хотя слухи о том, что сам отец Варсонофий совершенно безболезненно вылечил больной зуб, уже распространялись по Торжку. Но народ по старинке лечился у знахарей, травников и кузнецов. Однако совершенно ошеломляющий успех и массовый наплыв посетителей появился после того, как местный боярин Яким Влункович вставил себе золотые зубы. Выдрать то любой кузнец может, а вставить, да еще золотые – про такое местные жители и не слышали. Тут же возникла новая мода и к Кенжегалиеву потянулись богатые пациенты. Причем было немало таких, которые просили удалить вполне здоровые зубы, чтобы вставить золотые. Чтоб все видели!
В скором времени Нурлан Сатывалдынович обзавелся многочисленными помощниками и учениками, предполагая в недалеком будущем расширить кабинет до нормальной стоматологической клиники.
Больница на 20 коек, построенная на Промзоне стараниями Кенжегалиева, первое время работала «только для своих» – сюда передавали раненых из Силура, которые вполне уже поправились и проходили реабилитацию. После того, как Нурлан Сатывалдынович перетащил с теплохода «Армения» военврача 2 ранга Петра Андреевича Дмитриевского со всем медперсоналом бывшего плавучего госпиталя, а это 9 врачей, 29 медсестер и 75 санитаров, выяснилось, что больница маловата. Тем более, что Петр Андреевич, чуть не разругавшись с Афанасьевым, настоял на свободном проходе в Промзону местных больных. Как и со стоматологией, поначалу из новоторов никто не шел в больницу. Не потому что боялись, а просто не знали, что туда можно идти со всеми болячками. Рекламу медикам сделал все тот же Нурлан Сатывалдынович. Основательно поработавший хирургом, он, помимо стоматологии, замечал симптомы других болезней и направлял таких на Промзону. Кто-то из них шел, кто-то отказывался. Но опять помог случай. Отец Варсонофий пожаловался Нурлану, что один из монахов слег с животом. Молитвы не помогают, одним словом, помирает монах. Нурлан, не теряя времени, съездил в монастырь, осмотрел.
– Немедленно на Промзону! Острый аппендицит. Если оставить его тут, в келье, будет перитонит с последующим летальным исходом. Короче говоря, аппендикс нагноится, и гной прорвется в брюшную полость.
– Там же резать будут! – возразил игумен.
– Если не резать, к завтрашнему утру умрет. – ответил стоматолог.
– На все воля божья.
– Ладно. Тогда я расскажу тебе одну притчу. На одном из островов в пещере жил некий святой отшельник. И такой он был набожный, такой правильный. Все посты соблюдал, послушание нес. Каждый день молился да поклоны бил. И вот как-то по весне началось половодье. Подступила река к его пещере, но отшельник вознес молитву и промолвил – меня Бог спасет. А вода все больше подступает, вот уж совсем остров затопило, стоит отшельник по колено в воде, смотрит – бревно плывет, отпихнул его святой человек со словами – меня Бог спасет. Вода еще больше, смотрит – плот плывет. Опять он отпихнул и дальше стоит молится. Вода уже по пояс. Глядь – лодка плывет с мужиками. Закричали мужики отшельнику, дескать, давай к нам святой отец. И их прогнал отшельник со словами – меня Бог спасет. Короче, утонул он. Вознеслась душа в рай, а у ворот стоит апостол Петр с самим Богом. Подошла душа отшельника к воротам да и спросила у Бога:
– Как же так? Уж я и молитвы читал, и жизнь праведную вел. И так ждал – когда же ты меня спасешь?
А Бог и отвечает:
– Я послал тебе бревно, потом плот, потом лодку. Но ты их отверг. Что я еще должен был сделать?
– Так что, отец Варсонофий, может медики с Промзоны и есть та самая воля божья? А ты ее игнорируешь. Это ж аппендицит! Самая простая операция
