Без права на второй заход - Алексей Хренов
— Да откуда они здесь? — раздалось в шлемофоне.
В голосе Граббса было столько неподдельного удивления, будто Сиракузы лично встали посреди моря только для того, чтобы над ним поиздеваться.
— Я тебя прибью как-нибудь, Граббс. Мы что, километров на шестьдесят в сторону ушли? — Лёха даже присвистнул.
— Ветровой снос, не иначе, — буркнул Граббс.
— Какой к лешему снос, математик хренов!
Лёха посмотрел на береговую линию, потом оглянулся на заднюю кабину, на Граббса, который отчаянно пытался сложить карту обратно, на Хиггинса за пулемётом, потом вернул взгляд на топливный указатель.
— Ладно, — сказал он. — Сиракузы так Сиракузы. А что же мы тогда разбомбили?
— Нефтехранилище в Аугусте, — уверенно сказал Граббс. — Нашей целью было именно нефтехранилище.
— Разрешите поздравить экипаж с успешным выполнением внезапного задания, — пошутил Лёха. — Цель поражена, объект уничтожен, наблюдался сильный пожар и паника среди врага. А что это был за объект — пусть разведка разбирается.
«Авоська» развернулась на юг и затарахтела в сторону Мальты, оставляя за кормой дымный столб, который поднимался над нефтебазой.
Впереди, за чёрной водой, их ждала Мальта. Затемнённая и без единого огонька.
Стрелка топлива перевалила за отметку середины и мерцала на значении, которое вызывало лёгкую тревогу, переходящую в умеренную панику.
— Эй ты, Сусанин, ты мимо Мальты не промахнись! А то опять купаться придётся, до Триполи у нас бензина точно не хватит, — пошутил Лёха.
Середина июля 1940 года. Штаб 3-й Воздушной флотилии, Палермо.
Генерал Аймоне Кат стоял у карты Сицилии, заложив руки за спину, и смотрел на юго-восточный край острова с таким выражением, будто именно там природа по недосмотру допустила особенно досадную ошибку.
Между Сиракузами и Аугустой на карте лежало аккуратное название, которое сулило неприятности. Санта-Панагия. Оно пахло будущим налётом и будущим взрывом.
— Докладывайте, — сказал он, не оборачиваясь.
Полковник разведки, человек сухой, нервный и плотно прижатый к своей папке, кашлянул и разложил бумаги.
— Вчера британцы произвели отвлекающий налёт на аэродром Мальокко в Комизо. Однако их основной целью было нефтехранилище в Аугусте. Множественные прямые попадания вызвали сильный пожар. Потери в топливе… очень значительные. Боюсь, придётся запрашивать танкер из Палермо для восполнения потерь.
Он сделал паузу, давая цифрам осесть в воздухе.
— Но это не главное, — продолжил полковник. — Главное — они знали, куда бить. Их самолёты шли прямо на цель.
Генерал медленно повернулся.
— Есть основания полагать, что наша программа по строительству подземного хранилища топлива в Санта-Панагии им известна.
Генерал Аймоне Кат посмотрел на инженера.
Инженер-полковник — грузный, краснолицый, с въевшейся в пальцы мазутной чернотой — только развёл руками.
— Работы практически закончены, синьор генерал. Цистерны готовы к приёму топлива. Галереи перекрыты. Противовзрывные двери установлены. Мы можем начинать заполнение хоть завтра.
— И сколько топлива мы туда можем залить?
— Тысячи тонн, синьор генерал. Десятки тысяч. Этого хватит нашим самолётам в Сицилии на месяцы.
— Вот именно это меня и пугает, — сухо ответил генерал Аймоне Кат. — Всё, что можно заливать хоть завтра, англичане обычно стараются взорвать уже послезавтра.
Инженер поморщился, как от личного оскорбления строительной мысли.
— Но это же подземное хранилище.
— Подземное, — согласился генерал. — А бомбы, к сожалению, падают сверху и вежливо не спрашивают, сколько наше государство потратило на бетон. И сколько при этом осело в карманах подрядчиков…
В комнате стало тихо. Такой тишиной обычно сопровождаются решения, от которых никому не делается легче.
Инженер кашлянул и признал:
— Если бомба пробьёт перекрытия — топливо зальёт галереи. Одна искра — и вся гора взлетит на воздух. Взрыв будет… катастрофическим.
Полковник разведки осторожно вставил:
— Огонь будет виден с Мальты, синьор генерал. Как маяк. Факел, который освещает пол-острова.
Аймоне Кат снова повернулся к карте.
— Хранилище не заполнять, — медленно произнес генерал.
Инженер даже моргнул не сразу.
— Синьор генерал… это же безумие.
— Нет, полковник, — устало ответил Аймоне Кат. — Безумие — это когда мы окажемся без топлива на месяцы.
Он подошёл к карте и ткнул пальцем севернее.
— Будем держать топливо в Палермо. Возить малыми партиями. Ночью. Да, это медленно. Отвратительно для логистики, но полезно для выживания.
Сказано было разумно. Даже мудро. Но вкус у этой мудрости был удивительно похож на маленькое, аккуратно оформленное поражение.
Он отпустил офицеров и остался у карты один. За окнами в Палермо медленно вставало солнце. Тёплое, красивое и совершенно не желающее признавать, что война уже добралась и сюда.
Вторая половина июля 1940 года. Аэродром Хал-Фар на юго-восточной оконечности острова Мальта.
Их спалило, как это обычно и бывает, не героизм и не вражеская разведка, а простое человеческое любопытство по фамилии Хиггинс.
Он высунул голову из-под крыла — исключительно с целью выяснить, кто там орёт и по какому поводу, мешая наслаждаться заслуженным сном — и тем самым немедленно погубил всю тщательно выстроенную маскировку.
До этого момента экипаж прятался образцово. Правильно. По уставу самых ленивых людей. Разлёгшись в тени крыла, прикрывшись как попало тряпками и собственной усталостью, они мирно дрыхли после очередного ночного вылета, изображая из себя то ли предметы экстерьера, то ли пейзажа.
Но стоило Хиггинсу высунуться, как из-за угла, выскочил посыльный из штаба — взъерошенный, потный и с выражением лица человека, которому срочно нужно кого-нибудь найти, иначе его самого найдут и больно объяснят, зачем.
— Вы что здесь сидите! — заорал он, даже не сбавляя хода. — Кокса срочно в Калафрану! «Сандерлэнд» из Александрии в Гибралтар на подходе! У нас стоит всего полчаса!
Граббс лениво приподнял голову, как человек, которого отрывают от совершенно заслуженного отдыха без всякой уважительной причины.
— Все бегут? — поинтересовался он философски. — Или один Кокс?
Посыльный уставился на него, как на явление природы, которое не предусмотрено инструкцией.
— Вы кто? А! Вы Сусанна-Ин из его экипажа! Тогда все бегут! Быстро в гидроаэропорт! — и, уже тише, с некоторой зловещей неопределённостью добавил: — Там разберутся, наверное…
Этого оказалось достаточно.
Троица в один миг перестала быть ландшафтом и превратилась в людей, которым внезапно напомнили, что у них
