Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев
— Все ясно. Подойди, — поманил к себе ведьму Иван. Та, настороженно косясь на императора, приблизилась. — Выходит, ты бабушка Вианы? — прошептал ей на ухо Иван.
— Выходит, так.
— Я должен бы сказать, что очень рад, но не могу. Я расстроен. Очень сильно расстроен. Хотя и говорят, что яблоки от яблони далеко не падают, но надеюсь, что она пошла в папашу, а не в ваш проклятый род. Она своих, по крайней мере, не бросает.
— Так мы ведь тоже… — съежилась ведьма.
— Что «мы тоже»? Пристраиваете в хорошие руки? Значит, так. Передай своей… — Иван скрипнул зубами, чтоб сдержаться, — …как бы это помягче… дочке, что она — хреновая мать! Ее дочь, твоя родная внучка, уже в тюряге побывала, сейчас, как в карцере, в дворцовой башне заточенная сидит по обвинению в государственной измене, а вам на это дело наплевать!
— Она в темнице? — ахнула ведьма.
— А ты не знаешь?
— Пока ребенку не исполнится двадцать один год, мы не имеем права им интересоваться и вторгаться в его судьбу, — простонала мать Сильфины. — Так гласят законы ковена.
— Идиотские законы. И вы еще смеете в чем-то упрекать моего Варгула, героя темной Империи, виновного лишь в том, что он честно выполнял приказ своего императора и семьдесят лет в Шатовегере ждал прихода его сына! И то при первой же оказии, когда дела потребовали его присутствия в Афероне, он сразу же отправился ее искать. Все! Уходи!
Иван оттолкнул от себя ведьму и окинул грозным взглядом перепуганных девиц.
— Слушайте все и запоминайте. Потом расскажете другим. Я не знаю, откуда у вас пошел этот дикий обычай избавляться от своих детей. Я знаю лишь одно — что это мерзко, и предупреждаю: матерей, бросающих своих детей на произвол судьбы, в моей Империи ждет смерть. Так что не советую вам там появляться.
— А ты думаешь, нам так хочется их отдавать в чужие руки? — заголосили ведьмы.
— Свою кровиночку!
— Да сердце кровью обливается!
— Древнее заклятие…
— На третий день молоко становится дурным, черной отравой, и ребенок погибает!
— Нам до этого срока по-любому надо ребеночка в чужие руки сдать.
— Вот, смотри! — Одна из молодых мамаш рванула на себе платье, обнажая грудь. — Сосок начал чернеть, и от него по всей груди — видишь? — пошли красные прожилки. Этим молоком я не могу уже его кормить! — тряхнула женщина корзинкой, в которой исходил истошным криком голодный новорожденный малыш.
— Это — древнее проклятие черных магов. Ему же почти три тысячи лет.
— Законы ковена…
— Я не знаю, какой идиот писал эти дурацкие законы! — рявкнул Иван. — А насчет проклятия разберемся. Сейчас и здесь!
Юноша действовал по наитию. Что-то ему говорило, что все получится, не может не получиться. Теперь, когда он знал, что несчастные расстаются со своими малышами не по доброй воле, а ради их спасения, ему сразу захотелось им помочь.
Иван выхватил меч и с размаху вогнал его в землю. Дракон на рукояти с любопытством поднял мордочку и уставился на хозяина умными зелеными глазами. Такими же глазами смотрели на него дракончики с кольца и амулета.
— Ну надо же, а ведь недавно были красными, — подивился Иван, сдергивая с себя кольцо и амулет. — Когда только рубины на изумруды подменить успели?
О том, что он стал полновластным повелителем артефакта, говорило то, как легко он сдернул кольцо со своего пальца. Раньше это сделать было практически невозможно.
— Ну чего глазками хлопаете? Соединяйтесь, — приказал дракончикам Иван, — и исполняйте мою волю.
Колечко с амулетом прыгнули на рукоять меча, и три черных дракона завращались на его навершии в бешеном ритме на манер волчка, слившись практически воедино.
— Кто бы ни наслал на вас это проклятие, — сказал Иван, сочувственно посмотрев на ведьм, — я его сниму. — Юноша перевел взгляд на танцующих дракончиков. — Чары, вернитесь к тому, кто их наслал, освободите этих бедных женщин, и пусть их муки, отчаяние и боль найдут преступника, где бы он ни был, и воздадут ему по заслугам.
Что-то рвануло из застывших в ожидании ведьм, всосалось в черный волчок, и тот на мгновение вспыхнул ослепительно-ярким белым светом, а затем потух. В то же мгновение со стороны домика предсказательницы раздался дикий, полный муки вопль.
— Это была она! Наша пророчица! — ахнула бабушка Вианы.
— А мы всю жизнь на нее молились.
— Как на святую!
— Убить мерзавку!
Раздался взрыв. В воздух взметнулся огненный столб, разбрасывая вокруг себя тлеющую щепу и горящие балки.
— Поздно, — сказал Варгул, — ушла ваша мерзавка через портал. Так торопилась, что слепила его криво. Вон сколько энергии с той стороны рвануло.
— Как ты думаешь, она жива? — спросил Иван.
— Не знаю. Это зависит от того, куда ее с расстройства занесло.
— Ой, девочки, не может быть…
Ведьма с обнаженной грудью смотрела на бледнеющий сосок и исчезающие красные прожилки. Не веря своему счастью, она осторожно извлекла из корзинки малыша и приложила его к своей груди. Изголодавшийся младенец начал сосать, вцепившись ручонками в грудь матери, словно боялся, что ее у него отнимут.
— Он жив.
— Он жив!
— Он жив!!!
— А вот теперь, шеф, нам пора линять, — шепнул Ивану на ухо герой. — Сейчас они опомнятся и зацелуют тебя до смерти.
— Фигушки. Ты что, не видишь, как поперло? Сейчас мы все проблемы одним махом разрешим. Слышь, артефакт, давай сюда Виану.
Дракончики распались, показали шефу фигу и разбежались каждый по своим местам.
— Э, ящерицы недоделанные, вы что, оборзели? Вам император приказал.
— Шеф, по-моему, они либо устали, либо намекают, что за девчонку ты должен драться сам. Уходим!
Поздно. Императора накрыла лавина визжащих от восторга ведьм, готовых послужить своему новому кумиру душой и телом, что очень не понравилось как Траньке, так и Златовласке. Дамская часть секьюрити Ивана рванула на защиту шефа, а мужская часть — защищать от них ну очень благодарных ведьм…
23
— Император, пора вставать.
Иван сладко потянулся на кровати и от души зевнул. Да так, что за ушами затрещало.
— Какого черта! В такую рань…
— Шеф, скоро бал, а впереди еще последняя примерка. Камзол уже готов, но портные ждут. Вдруг что не так.
Эти слова заставили Ивана окончательно проснуться. Около кровати гостиничного номера стоял чем-то сильно озабоченный Варгул с обновками в руках. Судя по солнечному свету, льющемуся в распахнутое окно, было уже далеко за
