Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов
Я взглянул на Иону.
— Небольшие, — ответил я. — Пошёл навстречу, договорились.
— Это хорошо. — Он сделал паузу. — Обращайся ко мне владыко Кирилл.
— Очень приятно, владыко. Дмитрий.
— Я знаю, кто ты, — сдержанно улыбнулся он.
Мы помолчали, тогда как Мария Борисовна продолжала стоять перед иконой.
Кирилл чуть наклонился в мою сторону.
— Мне бы хотелось поговорить с тобой позже. Где тебя можно найти?
— Я занял терем Борецких.
Он помолчал секунду.
— Мне говорили, что они все погибли.
— Все, — подтвердил я.
— Ясно. — Ещё пауза, чуть дольше. — А где их захоронили?
Я посмотрел на него. Он смотрел на меня. Между нами повисло молчание…
— В лесу, — сказал я наконец.
Владыка Кирилл медленно кивнул. Мы оба, не говоря ни слова, одновременно наклонили головы, и он усмехнулся.
— Ты умный человек, Дмитрий Григорьевич. Мне так о тебе и говорил Филипп. Рад, что не обманул.
— Я тоже рад слышать добрые слова от Его высокопреосвященства, — ответил я.
— «Сработаемся», — подумал я, и в этот момент Мария Борисовна наконец отступила на шаг и трижды перекрестилась. Потом обернулась, и взгляд её, ещё немного мягкий после молитвы, остановился на мне.
Тогда я шагнул вперёд.
— Ну, воевода, куда мы дальше отправимся?
* * *
На центральной площади выстроились несколько полков вдоль улиц. И местный народ облепил всё, что можно было облепить. Заборы, телеги, крыши ближних построек.
Заиграли трубы, где-то вдалеке протяжно запели церковные хоры. Из дальнего конца улицы выехала конница… красиво вышло, если честно. Когда несколько сотен всадников идут шагом, плотной колонной, с поднятыми знамёнами, и за ними плещет на ветру хоругвь с Архангелом Михаилом, это само по себе смотрится. А за ними вели пленных.
Новгородских ратников, понурых, в грязных рубахах. Ливонских рыцарей, отдельной группой… некоторые из них ещё пытались держать осанку, что в их положении выглядело почти трогательно.
Мария Борисовна стояла рядом.
— А ничего, что это видят простые новгородцы? — негромко спросила она.
Я наклонился к ней.
— Так будет даже лучше. Пусть хорошо запомнят свой проигрыш. Человек с крепкой памятью реже повторяет ошибки.
Она ничего не ответила, только снова посмотрела на колонну.
Пленные прошли. Среди новгородцев в толпе не было ни ликования, ни рыданий. Просто тяжёлое молчание людей, которые смотрят и понимают.
А в самом конце провезли «Рыси».
Двадцать лафетов, и на каждом чугунный ствол с тёмными разводами от пороха.
Мария Борисовна смотрела на орудия дольше, чем на всё остальное.
— Что дальше? — снова спросила она.
— Думаю, пора в детинец. Там вас ждут бояре. И после можно будет отдохнуть.
— Ну, слава Богу, — проворчала она.
Детинец Новгорода — это не Кремль. Стены белёного камня, башни с узкими бойницами и черепичными шатрами, арки ворот. Внутри двор, вымощенный неровным булыжником, несколько теремов у восточной стены, колодец с кованой крышкой. Над всем этим — Владычная (Грановитая) палата с её сводчатыми окнами.
Когда мы въехали, бояре уже были там.
Казимиров, Коробов, Есипов и Овинов. Плюс с полдесятка других, помельче, которых согнали для числа. Все стояли вдоль стены в дорогих кафтанах.
Мария Борисовна прошлась вдоль них неторопливым взглядом.
— Я так понимаю, эти бояре не направляли на меня оружие? — произнесла она, обернувшись ко мне. — Не поддержали Борецких? Ничего не знали о том, что те устроили смерть моему мужу?
В её голосе звенел откровенный сарказм, и было забавно наблюдать, как новгородцы вжали головы в плечи.
Я намеренно выдержал паузу.
— Всё так княгиня-матушка, — поклонился я. — Более того, есть те, кто помогал нам в управлении захваченным городом. И хотел бы выделить особо бояр Казимирова, Коробова, Есипова и Овинова. Без них это заняло бы вдвое больше времени.
— Даже так, — произнесла она, и в её голосе осталась лёгкая насмешка. — Ну, что ж. Посмотрим, кто они такие, но позже.
Четверо упомянутых стояли неподвижно, но я заметил, как у Коробова едва заметно опустились плечи. Выдохнул.
Потом мы осматривали приготовленные для неё покои. И по её лицу я понял, что ей здесь не нравится.
Тем временем Мария остановилась посреди спальни.
— Я не хочу здесь оставаться, — сказала она. — Такое чувство, будто здесь мне угрожает опасность. Стены давят. — Она повернулась ко мне. — Дмитрий Григорьевич, а где остановился ты?
— Я занял терем Борецких.
— У Борецких? — тут же переспросила она с лёгким удивлением.
— Да.
— Хм, — она помолчала секунду. — Я всегда хотела посмотреть, как живут богатейшие люди Новгорода. Поехали, покажешь мне.
Я молча кивнул и пропустил её к выходу.
Когда мы шли по узкому коридору и стража отстала на несколько шагов, я наклонился к её уху.
— Мария Борисовна, люди могут нас неправильно истолковать. Только не говори, что хочешь жить со мной под одной крышей.
Она резко остановилась. Повернулась ко мне и на ее губах появилась лукавая усмешка. Подняла руку и так по-домашнему… смешно погрозила указательным пальцем.
— На что это ты намекаешь, Строганов? — промурлыкала она. Но тут же голос её посуровел. Но не из-за обиды на меня, а потому что стражники подошли слишком близко. — Никогда не поверю, что на подворье у Борецких нет достаточно места, чтобы разместить Великую княгиню отдельно.
— Места там хватает, — согласился я.
— Вот и хорошо, — сказала она и пошла к возку.
Я смотрел ей вслед секунду-другую.
— «Чувствую, это будет проблемой», — подумал я.
* * *
Подворье Борецких, несмотря на свои размеры, стоило мне въехать, показалось тесным. Я стоял посреди двора и смотрел на Великую княгиню, прикидывая в уме, как разместить всю её свиту.
— Усадьба велика, Мария Борисовна, но боюсь, для всех твоих людей комнат не хватит, — произнёс я. — Борецких здесь жило много, но дворня и охрана займут всё подчистую. Могу перебраться в другой терем, уступив тебе этот целиком.
— Отведёшь мне одно крыло, ничего страшного. Уж потеснишься, Строганов. — Она усмехнулась. — Чай, не такой уж ты огромный. Или, — она смерила меня изучающим взглядом, — пока в Новгороде жил, успел брюшком обзавестись на чужих харчах?
Она картинно обошла меня по дуге, делая вид, что выискивает лишний вес
