Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев
Собравшийся совет рязанских, муромских и пронских князей, не пришел к однозначному решению: воевать с монголами или откупиться, а пока – монгольских послов пропустили в Суздаль, к Батыю же отправился сын рязанского князя Федор Юрьевич с дарами и молениями великими, чтобы не воевал хан Рязанскую землю.
В принципе, если б собрать все русские дружины, то Батыю можно было бы дать отпор, однако, по сведениям из Суздаля, Юрий II склоняется к мысли, что откупиться будет дешевле. Одновременно выяснилось, что Великий князь Киевский Ярослав Всеволодович и вовсе не собирается воевать, более того, сам намеревается договориться с Батыем, дабы под шумок оттяпать у Ольговичей изрядный кусок Черниговского княжества. Он два года тому назад уже ходил войной на Чернигов и изгнал Олега, сына Святослава Ольговича, с престола княжеского, но присоединить днепровское правобережье, как удельное Киеву, так и не смог, лишь посадил в Чернигов своего племянника Михаила. А Олег же осел в Курске, в собственном удельном княжестве, и лелеет надежды вернуть Чернигов.
– А вы как к Олегу относитесь? – сразу заинтересовался Афанасьев, переглянувшись с сидящим рядом безопасником.
Однако, Шумаков не понял, чем вызван интерес Афанасьева к какому-то второстепенному удельному князю, но на всякий случай достал и подсунул свои бумажки с родословными князей. Афанасьев, со своей стороны, вытащил карту полезных ископаемых, на которой была обозначена обширная Курская магнитная аномалия, с отдельно отмеченными участками, где руду можно добывать открытым способом и положил перед Шумаковым. Мгновенно ухватив суть, безопасник кивнул головой, мол, теперь все ясно.
Со слов посольства, оказалось, что рязанское и муромское княжества ранее входили в Черниговское, как единое удельное рязано-муромское. Предок у черниговских, рязанских, муромских и пронских князей – общий. Прошло чуть менее ста лет, с тех пор как распался Чернигов на четыре самостоятельных государства, а сейчас и остатки Великого Черниговского – еще больше раздробятся. Потому, хоть и не любят Ольговичи с Игоревичами друг друга, но против ярославичей держатся вместе. Посему Олега Курского в обиду Ярославичам давать не собираются. Да и против Батыя готовы выступить единым фронтом. Хоть и слабоват тот фронт супротив монголов. Вот в таких раздумьях пребывали князья до осени, а тут вдруг прискакали гонцы от Великого князя с предложением – вместе идти на Торжок. Куда? Зачем оголять фронт перед явной угрозой? Все было очень непонятно и лишь спустя месяц узнали про перемены на западных рубежах Руси. Вот тут то и зародилась надежда: поскольку Афанасьев враждует с Ярославом, сына его изгнал, тем самым обиду нанес, то почему бы не пригласить новоявленного торжокского князя оборонить землю и от захватчиков, и от жадного Ярослава, который с врагами снюхался.
Одна беда – княжества бедные. Да еще послы прошлись по Торжокским торговым рядам, посмотрели товары княжеские и совсем впали в уныние – чем отплатить за воинскую помощь?
– Курским удельным княжеством. – подсказал Афанасьев.
– А как же Олег Святославович?
– Олег садится на свой Черниговский престол. Более того, Курское княжество остается удельным для Чернигова. Ну сами подумайте? Чтобы оборонять Русь от поля мне нужно содержать свою дружину где-то поблизости. Или, полагаете, я ее каждый раз буду из Торжка гнать?
– Удельный князь платит дань Чернигову. – осторожно намекнул один из послов.
– Нет, это для меня невместно. Мой вклад будет заключаться только в обороне – и Чернигова, и Рязани, и Мурома.
– Князь Арсений, ты один хочешь справиться с полем? – тихо спросил Матвей Андреевич.
– Один. Но, если князья захотят помочь – возражать не буду. – ответил Афанасьев.
– Там у Бату-хана, за рекой Воронеж, десяток темников и пять ханов, за каждым – тьма, а то и две. – напомнил посол. – А у тебя сколько темников и тысячников?
– Ты неправ, Матвей Андреевич, не пять, а шесть ханов. – уточнил Арсений Николаевич и перечислил поименно. – Орда, Бату, Кулькан, Гуюк, Кадан и Бури. И темников шесть. Включая Субудея. У меня даже тысячников нет, только сотники. И сам я всего лишь полутысячник, в смысле – подполковник. Да, сильное у Батыя войско – не смогу я его полностью разбить. Только остановить, да разметать. Причем, на это может и недели не хватить. И еще неделю остатки по лесам выискивать и добивать. И все равно, десятая часть сбежит, уцелеет.
Послы недоуменно переглянулись.
– Так что, если не поможете эти остатки ловить и добивать, все в степь уйдут. А не хотелось бы.
Послы посовещались между собой и сообщили, что вопрос о княжении в праве решать только княжий совет.
– Что ж, подождем. Только время поджимает. – ответил Афанасьев. – До начала нашествия всего сорок дней осталось.
– И даже день знаешь? – удивился Матвей Андреевич. – Зимой то степь не воюет! Чем коней кормить будут?
– Все когда-нибудь происходит в первый раз. Тем более, что в этот – сам Ярослав пообещал Батыю зерно и сено поставлять.
Послы опять переглянулись и зашептались между собой.
– А кроме Курского княжества, никаких условий не будет? – уточнил другой посол.
– Остальное стандартно: товары беспошлинно, чтоб проходящим войскам препятствий не чинили, ну и всякое разное, что во всех договорах упоминается.
Узнав все необходимое, посольство поспешило домой. Чтобы поскорее решить вопрос, послы выпустили своих голубей с весточкой, а у тиуна прихватили торжокских. Глядишь, пока вернутся – совет успеет собраться и что-нибудь решить, тогда и голубей отправят. Всяко быстрее получится.
* * *
Субудей четвертый месяц стоял у реки Воронеж и не решался перейти на другой берег. С одной стороны его манили главные богатые цели – Чернигов, Киев, Венгрия. Это перевешивало – даже в случае завуалированного отказа нищей Рязани от немедленного признания вассалитета. Но с другой, лазутчики докладывали, что тут нет единого сильного противника, а разрозненные княжеские дружины не представляют никакой угрозы. К тому же, новоиспеченный союзник – киевский князь обещает поддержку, проводников и главное – снабжение армии на всем протяжении похода. Так почему бы не задержаться на год, чтобы присоединить эти земли к империи? Однако, осенью появился непонятный игрок – торжокский князь. Союзник же, Ярослав Всеволодович, явно что-то знает, но темнит, утверждая, что у Торжокского князя всего две сотни воинов. Почему же тогда он, имея дружину, в десятки раз превосходящую, не смог сам
