Фантастика 2025-46 - Маркус Кас
Да ну, глупости...
Я увернулся от кулака, летящего в голову, и чуть не навернулся сразу же. Нога потеряла нескользкую опору и поехала куда-то назад.
— Пожар! — заорал я. — Горим! Пожар!
Тупая идея, но вдруг...
Обходивший меня здоровяк пропал из моего поля зрения и напомнил о своем существовании самым неприятным образом — я получил удар чем-то твердым в плечо. Пальто и свитер удар сгладили, так что кость вроде не сломалась.
Я заскользил к павильончику остановки. Не знаю даже, зачем. Наверное, за третьей точкой опоры. И споткнулся, отломав ком снегольда размером с кирпич. И вот тут я на ногах не удержался.
Думать стало вообще некогда. Под руку подвернулся тот самый снежный камень. Обжег мне холодом голые пальцы.
Я замахнулся и со всей дури швырнул его в сторону дома. Молясь только о том, чтобы он не попал тупо в кирпичную стену.
Зазвенело разбитое стекло. И в этот же момент по мне прилетело несколько ударов, один из которых, дубинкой по голове, отправил меня в вязкое небытие...
Сквозь вату я услышал сначала визгливую ругань какой-то тетки на всю улицу. Потом вой милицейской сирены. Потом удаляющийся топот троицы.
Потом все было какими-то отрывками. Кто-то светил мне в лицо фонариком. Чьи-то руки слаженно поднимали мое тело и перекладывали на носилки. Успел подумать саркастично, что вот, мол, теперь и не надо переживать, открыта ночью у нас общага или нет. Потом я еще разок приложился головой в машине скорой помощи. Надеюсь, это все-таки скорая, а не труповозка. А то окажусь опять в дежурство Веника, то-то он обрадуется...
Был момент, когда я даже пытался что-то сказать. Кажется. Не уверен. Может я только думал, что пытаюсь.
Потом машина остановилась, и меня снова куда-то поволокли.
— В травме мест нет! — заявил женский голос.
— А куда его тогда? — пробасил мужской.
— Давай в нервное, там пустых коек полно, — сказала женщина. — Врач утром придет, переведет, если надо будет. Череп же не пробит?
Потом мне снова посветили в глаза фонариком. Голова чуть не раскололась от боли, когда чьи-то пальцы не очень нежно ощупали место удара. Я даже попытался что-то сказать, но провалился во мрак.
Полностью очнулся, когда уже было светло. Или даже скорее проснулся. Кажется, я приходил в себя и раньше. Вроде бы по больничной палате кто-то ходил и перемещал звенящую стеклом тележку. Потом сквозь сон слышал какие-то смутные разговоры.
Но это все было как будто не приходя в сознание.
Живой, уже хорошо. Здоровенная больничная палата, коек на десять. Стены, до половины покрашенные зеленым. Молочно-матовые таблетки плафонов на стенах. Тощенькое одеяло в белом пододеяльнике. Прямо у меня перед глазами на белой ткани печать синими чернилами — «НО. Городская больница шинного завода». Еще было больновато дышать, или сломали ребро, или просто ушиб на боку. Плечо побаливало, но не особенно. Саднили ладони и болело правое колено. Это на него я ночью как раз упал.
Вроде других повреждений не было.
Я приподнялся на локте. Меня замутило. Ага, ясно. Кукушечку стрясли. Может даже сильно, хрен знает. Получается, я несколько часов был в полуотключке. Ну или просто плохо помнил, что происходило.
Хотелось пить, в животе урчало. Кроме меня в палате никого не было. Дверь в коридор была приоткрыта, оттуда тянуло запахом столовки. Пахло подгоревшим молоком почему-то. А, ну да. Завтрак, наверное. Молочная каша или что-то в таком духе. Поэтому и нет никого.
Я спустил ноги с кровати и попытался встать. Голова кружилась и мутило, конечно. Но есть при этом все равно хотелось, несмотря на не особенно аппетитный запах. Я взялся за спинку кровати и все-таки встал. Ладно, не так уж все и плохо. Ноги держат.
Вот только из одежды на мне только трусы и майка. А остальное куда дели? Мои многострадальные джинсы «Рила», кофту, пальто?
Ладно, по ходу дела разберемся.
В коридор-то в чем выйти? В одеяло что ли завернуться?
А, наверное, вот эта тряпка, перекинутая через спинку кровати, и есть больничная одежда. Я стащил с гладкой стальной дуги застиранный фланелевый халат и кое-как натянул. Он был маловат, скорее женский, чем мужской. И короткий. Даже колени не прикрыл. Да синячок ничего так расцвел...
— А ты куда встал, новенький? — дверь распахнулась, на пороге стояла юная прелестница в белом халатике и шапочке. — Ну-ка ложись на место, сначала тебя врач должен посмотреть! Надо утку?
— Да я нормально себя чувствую, — заверил я. Не особо, кстати, кривил душой. Реально, было и похуже. Сотряс, конечно, штука малоприятная, но раз меня из приемного покоя не сунули сразу в реанимацию, значит дела мои не так уж и плохи. А сотряс... Да и что, сотряс? В первый раз что ли? Неделю помутит, потом буду как огурчик.
— Это не тебе решать! — запротестовала девушка. Я не выдержал и засмеялся. Она была хорошенькая, как чертенок. Из-под шапочки торчали две короткие косички, глазки задорные, носик вздернутый, россыпь веснушек на щеках. На вид — еще сущее дите. А интонации — как у побитой жизнью суровой санитарки. Еще и на «ты» обращается. Явно медсестричка только из училища. И просто подражает кому-то, например, старшей сестре. Вот и «тыкает».
— А завтрак как же? — сказал я и направился к двери. Колени подрагивали, но на ногах я нормально держался.
— Принесут завтрак! — на лице медсестрички появилась растерянность. Такая трогательная, просто сил нет!
— А где мои вещи, кстати? — спросил я, завязывая пояс.
— Светочка, ты чего такая испуганная, привидение увидела? — раздался в коридоре игривый мужской голос.
— Да вот новенький ваш... — медсестричка отступила, пропуская в комнату толстого дядьку в полосатом халате.
— О, проснулся, наконец-то! — дядька захохотал, объемное пузо его затряслось. — Ты чего бузишь? Светочка у нас авторитет! Сказала — лечь в кровать, значит надо ложиться!
Но предпринимать силовых воздействий толстяк не стал, прошествовал мимо меня к своей кровати у окна и полез в тумбочку.
— Новенький, ты куришь? — спросил он, встряхивая бело-голубую пачку «Стюардессы».
— Геннадий Ильич, вам же нельзя курить! — воскликнула медсестра.
— Да я только понюхаю, Светочка! — толстяк посмотрел на девушку честными-честными глазами.
— О, а вот и новенький проснулся! — в палату вошел еще
