Фантастика 2025-40 - Ольга Ярошинская

До этого момента мне удавалось сдерживать волнение, но теперь стал я опасаться, что оно прорвется наружу. Сердце гулко стучало, кровь прилила к лицу, пальцы слегка подрагивали. От того, удастся ли наше предприятие, зависела жизнь Аринки, судьба жителей Треглава, а может быть, и всей Мелизоры.

По знаку Шериуса я поднялся на возвышение, на котором стояла тумба. На ней уже лежала открытая Книга призыва. Бросив взгляд на непонятные закорючки, я с недоумением обернулся к главе Гильдии и прошептал:

— Как же я пойму, что здесь написано?

— Не беспокойся, — улыбнулся он, — начинай.

Я выдохнул и положил руку на тумбу. Меня слегка стукнуло, словно по ней шел слабый ток. Сделал торжественное лицо и попробовал разобрать текст. И тут же написанное в Книге словно отразилось в мозгу: перед мысленным взором вспыхнули огненные буквы, неведомый голос зашуршал в голове, и мне оставалось только повторять.

— Кламиу мекси сибая, — я слегка откашлялся. — Ортегу мар аустми бель порму. Кресостунай липар у миндез.

По металлическим шестиугольникам пробежали искры. Где–то вдалеке гулко ухнули раскаты грома.

— Кистанте алек риямус у тисбрелли. Исуан тур дигуонте! Эстер! Эстер!

Вспышки на гексагонах становились все ярче, теперь они перекинулись и на прозрачные части. А я, набрав в грудь побольше воздуха, послушно повторял возникающие в голове слова. И чем дольше говорил, тем хуже себя чувствовал, в ногах и руках появилась слабость, в глазах помутнело.

Сбоку раздался шум, и в зал вбежал юноша в легких доспехах. Никто не успел среагировать, как он вскочил на плоский камень, лежавший перед тумбой, и выхватил из–за пояса кинжал.

— Армус, призыватель! — выкрикнул он, размахнулся и занес клинок над моей головой.

Я интуитивно отшатнулся. Оцепеневшие маги наконец пришли в себя, и в парня полетело сразу несколько разных зарядов: огненный диск, ядовито–зеленый сгусток, ледяная стрела, что–то еще. Охнув, он медленно осел, и мне показалось, что в глазах его мелькнуло бесконечное удивление. Через секунду, распластавшись на плоском камне, он испустил дух.

Переведя дыхание, я с недоумением посмотрел на него. Отчаянный. Ясно же, что в присутствии Шериуса и его людей шансов у убийцы не было.

Что–то в нем показалось мне знакомым. Бледное лицо, острый нос. Где я мог его видеть?

— Продолжай, — послышался за спиной шепот чародея. — Не останавливайся, иначе нам не пробудить бога!

Я тряхнул головой, приводя мысли в порядок, и вновь повернулся к книге. Перед мысленным взором снова зажглись незнакомые буквы, сквозь шум в ушах зазвучал голос.

— Фесимаде ов каржинте древинне асаинау. Феррос глациуми аклистеррун. Эстер! Эстер!

Факелы в зале внезапно потухли, воздух наполнился странным сиянием, стал изумрудно–зеленым, вязким, а по гексагонам побежали ломаные стрелы молний. Высоко в небе громыхнуло так, что платформа пошла ходуном. Я и так уже еле стоял на ногах от слабости и, не удержавшись, упал на колени. От очередного толчка книга упала и легла передо мной, открытая на нужной странице.

— Продолжай! — отчаянно шептал сзади Шериус.

Напрягая последние силы, я механически повторял звучавшие в голове слова. Ни о какой торжественности теперь не могло быть и речи: просыпающийся бог большими глотками пил жизненную энергию своего призывателя.

— Онтуме керлизонте… иссу. Мелизораз пропенти. Крес ихсуалле… рамес! Эстер! Эстер!

Дыхание перехватило, горло сдавил жесточайший спазм.

— Эстер… Эстер… — уже теряя сознание, прошептал я и упал рядом с мертвым кинжальщиком.

Очнувшись, я обнаружил себя лежащим на диване голубого бархата. Не та ли это ткань, из которой сшиты мантии местных магов?

В небольшой комнатке стоял полумрак. Слабый, чуть колеблющийся свет выхватывал из темноты стеллажи с книгами, свитками, колбами. Я вывернул голову: сияние исходило от свечи на столе, за которым, согнувшись, сидел маг, его шляпа болталась на спинке стула. Услышав мою возню, он обернулся и с улыбкой спросил:

— А, проснулся? Вот и хорошо.

Я узнал в нем монаха, которого мы с Серым вытащили из Проклятых катакомб.

— А где Шериус? — голос мой был слаб, но уже вполне тверд.

Маг отодвинул стул и пересел на диван, пристроившись у меня в ногах.

— Его чародейство занят. Он поручил мне присмотреть за тобой. Я его помощник, мое имя Вициус. Если не ошибаюсь, именно ты спас меня давеча из Запретной пещеры?

— Я и мои друзья, да. А зачем вы туда ходите, если она запретная?

— Пытались добыть книгу, — сокрушенно вздохнул Вициус, — но не смогли. Два моих товарища умерли сразу, как сам выжил — ума не приложу. Потерял сознание, очнулся…

— Гипс, — ляпнул я.

— Что? Какой гипс? Нет, когда смог открыть глаза, вокруг лежали эти жуткие пульсирующие сердца. Похоже, пока я был в отключке, кто–то провел там темный ритуал. Если бы не ты… В общем, спасибо, не могу выразить, как я тебе благодарен.

— Да не за что. Я могу идти? Или мне нужно дождаться Шериуса?

— Нет–нет, иди, конечно, — заторопился маг. — Кстати, вот, его чародейство велел передать, это зелье снятия беспамятства.

Он потянулся к полке, взял с нее пузырек, заполненный темно–синей, похожей на чернила жидкостью, и сунул мне в руки.

— Держи. Пусть заколдованный выпьет залпом, и воспоминания сразу вернутся.

Выполнено задание: Раздобыть лекарство для Радуги.

Получено опыта: 200.

— Спасибо, — обрадовался я. — А что с призывом? У меня получилось? Нариэль пробудился?

— Не так скоро, — засмеялся Вициус. — Обряд надо повторить трижды. Но ты держался молодцом, все сделал, как надо. Твой зов достиг спящего бога, не сомневаюсь. На, выпей, это для завтрашнего ритуала.

Он протянул мне склянку с искрящейся жидкостью.

— Что ж он за соня такой, — проглотив напиток, пробормотал я сквозь зубы, а Вициус в ужасе отпрянул.

— Как ты можешь говорить столь непочтительно о высшем существе?! Помни, ты призыватель и просто обязан относиться к нему с уважением!

Но я был не расположен слушать нотации. Сунул зелье для Радуги в суму, потянувшись, размял руки и спросил:

— Кто этот парень, которого вы грохнули? Зачем он приходил?

— Ах, этот… — маг устремил на меня внимательный взгляд. — Он хотел убить тебя. Слышал, что он кричал?

— Что–то вроде «Армус, призыватель!»

— На древнемелизорском «армус» означает «умри».

— Зачем ему меня убивать?

Он улыбнулся и начал