Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев
Представляю, что бы было, если бы такое учитель сотворилв школе в том моём прошлом — будущем в двухтысячные годы. Наверняка бы привлекли к уголовной ответственности и посадили. Тогда же класс мгновенно вспомнил, что такое школьная дисциплина, а после уроков мы, почти все парни из класса, вместе с трудовиком поставили косяк и дверь на место. В школе Нина Ивановна сразу стала признанным авторитетом, и не только у школьников.
Мамуля, которая была председателем родительского комитета класса, быстро нашла общий язык с новой классной, после нескольких недопониманий, и Нина Ивановна стала довольно частым гостем в нашем доме. Мне это было не внове, так как бывший классный руководитель Елизавета Кузьминична была старой подругой матери. Они вместе начинали работать в школе-интернате, когда родители вместе со мной двухгодовалым переехали в Горький. Потом мамуля перешла работать в детский сад, куда я ходил и очень часто болел. И вот, когда родители построили в Кузнечихе кооператив, и я пошёл в школу, выяснилось, что там работают три бывшие по интернату мамины подруги: Елизавета Кузьминична, Анастасия Петровна и Жанна Семеновна, причём две из них были завучами.
Вы даже представить себе не можете, каково было мне учиться, когда эти три подруги мамы в любой момент могли позвонить ей или просто прийти к нам домой, рассказав обо всех моих косяках. А потом ещё к этой троице добавилась и новый классный руководитель.
Если кратко, то Нина Ивановна по поводу моей джинсовой пары высказала мамуле своё фу, но быстро изменила своё мнение, узнав, что на обновление моего гардероба я заработал сам. Она потом меня ещё и в пример привела, заставив на классном часе рассказать, как я работал помощником комбайнёра.
Ладно. Очередное лирическое воспоминание, пора приступать к самому главному — узнать, что же я помню из своей прошлой жизни. И решить, что же буду делать и как жить во второй раз.
Пройдя в зал, открыл одну из нижних дверец стенки. Не угадал. Следующая дверца. Вот он — отцовский дембельский альбом, в котором хранились также и семейные, и мои фотографии. Взяв альбом, вернулся в свою комнату и уселся за письменный стол.
Посмотрел на магнитофон, как и предполагал, «Романтик — 306». В окошко видно, что кассета в магнитофоне есть. Вставляю вилку в розетку и нажимаю кнопку пуск. В комнату врываются звуки популярной песни группыSmokie с узнаваемым хриплым вокалом Криса Нормана «I’ll Meet You at Midnight» — «Мы встретимся в полночь».
Мурлыкая в такт музыки, я перелистывал страницы альбома, где большинство фотографий были посвящены службе отца на Балтийском флоте. Вот пошли стопками семейные фото, быстро просмотрел их все. Каких-то изменений в родственниках нет. Все те же самые. А вот и то, что нужно. Я взял фото нашего класса. Перевернул её. Как и думал, надпись: «25 мая 1981 года. 5 „А“ класс». Смотрим и вспоминаем.
Вот Ленька Рузников, а это Вовка Воронов и Лёшка Козак. Нас ещё называли тремя мушкетёрами. Дружили, как говориться, не разлей вода где-то до девятого класса, а потом Вовка ушёл в ПТУ и наша тройка распалась. У Ворона появились другие друзья. А с Лёшкой мы в девятом классе также как-то перестали тесно общаться. Вот и Наташка Храброва, о которой вспоминал, а вот Светка Рыбкина.
Ещё минут пять у меня ушло на узнавание одноклассников. Не вспомнил только троих. Даже удивительно. Больше половины класса после восьмого класса в десятый не пошла. С теми, кто ушёл как-то связь сразу оборвалась. И не смотря на то, что прошло с того момента для меня больше сорока лет, почти всех вспомнил.
Отложив фото и альбом, достал портфель, который стоял с боку между столом и стеной. Из портфеля вытянул дневник. Итак, я учащийся 6 «А» класса. Открыл оценки за две четверти. Одни пятерки. Первая страница. Русский язык — учитель Пусторукова Елизавета Кузьминична, она же «Лиза», она же завуч, она же мамина подруга. Алгебра и геометрия — учитель Соколова Людмила Николаевна. Самая молодая и симпатичная из всех учителей.
Хотя, Сима — Серафима Петровна — учитель по биологии, по красоте, может с Людочкой поспорить, не смотря на свои сорок с хвостиком. А Людочке ещё и двадцати пяти нет. Она и прозвище Людочка получила из-за того, что её так другие учителя называли. Но как учитель, она была… Тьфу, ты! Она есть опять или снова. Ей опять нет двадцати пяти, но она грамотный,очень строгий и требовательный учитель.
Учитель истории — Сиротина Александра Ивановна. Мой любимый учитель в школе и мой любимый предмет. Правда, доставал я любимого учителя и очень часто неудобными вопросами. Слишком много читал дополнительной исторической литературы, любил копаться в первоисточниках, в частности в летописях.
Повезло мне классе в седьмом наткнуться на три тома из пятнадцати «Полного собрания русских летописей», второго издания 1908–1929 годов. Я тогда охотился за «макулатурными книгами». Была такая программа в СССР ещё с середины семидесятых по словам родителей. Но я к этому приобщился, точнее, приобщили родители, осенью-зимой 1980 года, почти сразу после окончания Олимиады-80.
На Бекетовке был магазин «Книга» на первом этаже пятиэтажки, а во дворе был приёмный пункт макулатуры. Сдал двадцать килограмм и получил сорок копеек. Но не это привлекало сдатчиков, а купон с названием книги и марки с количеством, сданных килограмм макулатуры: «10 кг», «5 кг» и «2 кг». На одну книгу требовалось двадцать килограмм. Потом этот купон с марками ты предъявляешь в этом же магазине и имеешь право её купить, а без купона увы. В свободной продаже такие книги не продавались. После Олимпиады в «макулатурных книгах» появились пять романов Мориса Дрюона из цикла «Проклятые короли», и за ними началась настоящая охота.
В этой охоте принял участие мой отец, но возникли определённые трудности. Приёмный пункт открывался в восемь утра, а очередь начинала выстраиваться с пяти, а то и раньше. Бате же надо было на работу успеть. Так что он «макулатурными книгами» мог заниматься только в воскресенье, когда очередь была самой большой. Вот и писала мама записки в школу, когда
" alt="Ян Флеминг - Квант спокойствия">