Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев
– Сам пойдешь?
– Почему бы и нет? – ответил Геннадий.
– И я, за компанию. – вставил Осадчий.
– Добро! – ответил подполковник.
В стороне от протоптанной танками "тропинки" росла высокая ель. Саня подвел портал к этой ели и офицеры прямо с силурской земли перелезли на ветви дерева, почти на самую вершину.
– А ничего! Таким способом очень удобно по деревьям лазать! прокомментировал Геннадий.
– Главное, немцев хорошо видно.
Портал перегнали на прежнюю позицию на острове. Впрочем, от острова там мало что осталось. Многочисленные воронки заполнились водой, кусты и деревья повалены, на ветвях клоками висела болотная тина, разбросанная бомбами, попавшими в воду.
Первый выстрел Андреев дал с большим перелетом, боясь зацепить своих корректировщиков, но уже с третьего – накрыл немецкую колонну. Солдаты разбежались и попрятались кто где. Один из фугасных снарядов если и не попал в танк, то воткнулся в землю в притирку к нему, в результате троечка опрокинулась и загорелась.
Немецкий командир сообразил, что тут не обошлось без корректировщиков. Обратив внимание, что снаряды рвутся по всем направлениям, кроме одного, приказал взводу прочесать лес в сторону большой елки. Серпилин заметил этот маневр и сообщил Шибалину. Тот приказал прекратить огонь и эвакуировать корректировщиков. Геннадий и Александр успели перепрыгнуть к себе в последний момент – немецкие солдаты, заметив шевеление ветвей, открыли по дереву огонь из своих винтовок.
– Сань, подведи-ка портал под этого через чур умного немца, я ему хочу гранату подарить. – попросил Геннадий.
Граната упала у самых ног, немецкий лейтенант взлетел на воздух, так и не поняв, откуда пришла смерть.
– Может и остальных также? – спросил Андреев.
– А танкисты? Им тоже пострелять хочется. – возразил Геннадий. – Тем более, для них риск минимален. Да и мы подстрахуем.
Танкисты грамотно заняли позиции, получалась классическая танковая засада. Немецкая колонна, едва оклемавшаяся после артобстрела, сама влетела в огненную ловушку. Танковый след, по которому спешили немцы, проходил по относительно твердому, но узкому перешейку. Справа и слева земля тоже казалась твердой, с отдельными деревьями, но на самом деле – это была серия мелких не связанных между собой островков. А танкисты, сделав круг, притаились сбоку от этого узкого участка.
Три выстрела по первой и последней машине и вся колонна встала. Ни вперед, ни назад. Две троечки попробовали рвануть напрямик и тут же застряли, сев на брюхо и наматывая топкий ил на гусеницы. А наши танкисты передвигались по твердой земле на противоположном берегу, методично и особо не торопясь, выбивали один немецкий танк за другим, потом принялись за грузовики. Немцы тоже пытались стрелять и даже иногда попадали, но на Т-80 это никак не отражалось. Остатки солдат, бросив погибающую технику, рванули обратно. Погоня была сорвана, о чем Шибалин тут же известил Залогина.
– Когда немцы побежали, мог бы и прекратить огонь. – отчитывал Шибалин командира танкистов, перебравшихся в силур.
– Почему? – удивился старший лейтенант Михаил Ярошенко, командир танкового взвода из 1993 года.
– Потому что всю эту технику ты сейчас будешь к нам затаскивать. Что-то могли б и мы использовать, а теперь – только в качестве доноров. А совсем негодное – Афанасьеву. У него любое железо в цене, особенно танковая броня оптимальная сталь для оружия и доспехов.
Больше всего хлопот доставили две завязшие троечки, правда именно эти машины практически не пострадали, пополнив танковую мощь силурян на две единицы.
Торжок, 11 августа 1237 года (серпень 6745 год)
Утром в Торжок одновременно прибыли две делегации – из вольного Новгорода и от Владимира Мстиславича, князя Торопецкого. Впрочем по меркам 20 века, не совсем одновременно, но в 13 веке разницу в один час никто таковой не считал.
Обе делегации столкнулись на пристани, сначала раскланялись, потом заспорили – кому идти первым. К новгородской присоединился местный агент Новгорода – посадник Иванко, однако, именно он в торопецкой узнал своего знакомого – воеводу Яруна, спасенного им самим от злых литовцев. Это разрядило назревающий конфликт. Делегации приняли компромиссное решение послать гонцов, а там уж как новый князь решит, кого сам позовет, тот и пойдет.
Афанасьеву о прибытии делегаций и об их внутреннем междусобойчике доложили едва ли не раньше, чем прибежали гонцы. По этикету тех времен хозяин должен был встретить гостей на крыльце или вовсе во дворе у ворот, а хозяйка – угостить квасом или сбитнем. Своей хозяйки у Арсения Николаевича не было, а отдавать эту роль какой-нибудь из многочисленных служанок не хотелось. Кто знает нравы местных? Потом пойдут разговоры и придется на той служанке жениться. Как быть с напитками – подсказал Максим:
– Арсений Николаевич, поставь стол во дворе, а на него все, что требуется. Чай, не баре, сами нальют и выпьют. У нас самообслуживание.
– Вот именно, что баре. Сделаем так, стол и напитки – по твоему, во дворе, а на разлитии пусть сразу десяток служанок работает. Лично мне это ничем не грозит. Кому же из местных не понравится, это будут их проблемы. В дом зайдем, там по своему угощу. Пусть к новым правилам привыкают.
Отослав гонцов с указанием, чтоб приходили все вместе, Афанасьев прошелся по первому этажу терема. Ремонт уже закончили, расставили мебель и сейчас прислуга наводила окончательный лоск в центральном зале для приема гостей: занавесочки на огромных окнах, рюшечки, диваны чуть подвинуть, кресла чуть отставить, репродукции картин в золоченых рамах поправить, чтоб висели ровно, пыль смахнуть, полировку тряпочкой протереть.
* * *
Главным украшением залы был огромный на полтонны воды аквариум. За задним стеклом – картина с "морским" подводным пейзажем и "скелетом" затонувшего парусника. На этом фоне между темно-зеленых водорослей плавали полосатые скалярии, голубые ленивые гурами, красные меченосцы, верткие неонки, заполошные барбусы и разноцветные гуппи. Скрытая боковая подсветка освещала внутренности, переливалась на рыбьей чешуе.
Любопытно, но изначально Афанасьев был против аквариума, дескать в зале рыбой будет вонять, но бывший дизайнер, а ныне главный княжеский снабженец Дмитрий, настоял на этой детали интерьера, и теперь Афанасьеву самому понравилось наблюдать за неторопливыми рыбами:
– С этим аквариумом никакой работоспособности! – жаловался он, когда кто-то случайно заставал его в кресле, наблюдающим за рыбками.
А что уж говорить про аборигенов. Были случаи, когда очередной проситель утыкался взором в подводный мир и напрочь забывал – зачем пришел.
Вот и сейчас, гости, угостившиеся во дворе соками экзотических фруктов, едва переступили вслед за Афанасьевым порог
