Дома смерти. Книга I - Алексей Ракитин
Посыл данной заметки немного иной. Преступление в Кедди, по моему мнению, совершил человек весьма похожий на Чарльза Салливана. Скорее всего, он действовал не один, с ним был дружок, прикрывавший спину, но главным в этой парочке являлся такой вот «аналог Салливана» — дерзкий, опытный, бесстрашный. Убийца и его напарник не были соседями Шарпов и не являлись сотрудниками службы окружного шерифа — в очерке я попытался обосновать свою убеждённость в этом. Разумеется, очень интересен ответ на вопрос, как эти люди попали в дом № 28?
Ответы могут быть диаметрально противоположными — от «просто заехали в Кедди, спасаясь от непогоды» до «условились о встрече заранее» — и на сегодняшний день равно недоказуемыми. Но если прислушаться к интуиции [если читатели простят автору такое своеволие], то я бы сказал, что Гленна Шарп в последний вечер своей жизни кого-то ждала. Она подмешала мальчикам в чай какое-то седативное средство — именно этим и объясняется их богатырский сон во время убийства, произошедшего в соседней комнате. Если мама оказывала интимные услуги за деньги — а учитывая отчаянное материальное положение Гленны Шарп, подобное предположение не должно отметаться как категорически невозможное! — то беспокойство мамы о крепком сне детишек представляется разумным.
Кадры из ТВ-новостей (ноябрь 2019 г.): судебные слушания по экстрадиции Чарльза Салливана в Неваду.
Ждала ли Гленна Шарп именно убийцу, или гость привёл убийцу с собой, или убийца приехал независимо, мы сказать пока не можем.
Но мы можем отметить отличное соответствие произошедшего в доме № 28 присущей Чарльзу Салливану манере криминального действия. А именно — жертвы сначала обездвижены и лишь потом убиты, одна из потерпевших [Тина Шарп] похищена и убита позже в другом месте. Тело похищенной девочки преступник попытался скрыть в труднодоступной местности.
Будем надеяться на то, что Департамент юстиции Калифорнии внимательно наблюдает за делом Салливана и пытается проверить его на возможную причастность к расправе над Шарпами [разумеется, не только над ними, но и над ними тоже]. И какие-то неожиданные открытия рано или поздно состоятся. Представляете, если вдруг удастся обнаружить фотографии, на которых Чарльз Салливан запечатлён вместе с «Бо» Бубедом или «Марти» Смарттом?
И глядишь, минует год-два-три, и одна из самых мрачных и таинственных криминальных историй получит своё объяснение, и мы услышим правильные ответы на все те вопросы, что она задала.
«Дом смерти» на рю Лезер
Всю первую декаду марта 1944 г. зловонный дым, валивший из трубы дома № 21 по рю Лезер (rue le Sueur), в Париже, отравлял воздух окрест.
Несмотря на то, что дома представляли собой отдельно стоящие усадьбы, разделённые широкими лужайками, естественной циркуляции воздуха было недостаточно для того, чтобы разогнать отвратительную вонь.
В субботу 11 марта 1944 г. негодующие жители окрестных домов начали звонить в полицию с требованиями заставить хозяина дома прекратить сжигать мусор и прочистить дымоход.
Прибывший на рю Лезер наряд полиции отметил чрезвычайно сильный и неприятный запах, который издавал дым, валивший из трубы дома № 21. В этом не было ничего особенно подозрительного — в дымоходе могла сдохнуть кошка или свившая там гнездо птица, но хозяина дома следовало предупредить о недовольстве соседей.
Зимы 1944, 1945 и 1946 гг. оказались в Париже не только холодными, но и на удивление снежными. Горожане катались на лыжах в парках и играли в снежки, самые отважные даже вставали на коньки. Однако зимнее удовольствие имело один существенный недостаток — Париж надолго погрузился в смрадное облако смога, образовавшееся из-за интенсивной топки печей и каминов в домах, лишенных центрального отопления.
На стук полицейских никто не ответил; быстро стало ясно, что в доме вообще никого нет. Поскольку строение имело в целом вид запущенный и нежилой, полицейские приняли решение проникнуть внутрь, дабы разобраться в том, что и с какой целью сжигается в этом доме.
В жилых помещениях дома ничего подозрительного полицейские не обнаружили. Пройдя через кабинет в пристроенную к дому конюшню, разделенную на несколько пустых отсеков, полицейские осмотрели и её. Здесь тоже ничего подозрительного не было заметно за исключением того, что в одном из отсеков было сложено множество чемоданов — этот штабель поднимался от пола к самому потолку. Кроме того, отвратительный запах в конюшне ощущался гораздо сильнее, нежели на улице, стало быть, источник его находился где-то совсем рядом. Спустившись в подвал, находившийся под домом и частично под конюшней, полицейские увидели небольшую котельную с печью-водогреем и насосом, качавшем воду по отопительному контуру. Помимо основной печи в подвале находилась ещё одна, размером поменьше, очевидно, запасная.
Однако помимо печей полицейские увидели и кое-что ещё — уложенные рядами фрагменты многих человеческих тел; изуродованные воздействием какого-то едкого вещества. А внутри большой печи на чугунных колосниках лежали обугленные человеческие руки — они-то и издавали чудовищный запах, встревоживший соседей.
Дом № 21 по рю Лезэр в Париже на протяжении нескольких десятилетий был занят гостиницей, однако после череды перепродаж в 1930-х годах в здании была открыта амбулатория, в которой принимал пациентов известный столичный врач по фамилии Валери (Valéry). Через некоторое время он продал практику приехавшему из провинции доктору Марселю Петье.
С этого драматического открытия и началось расследование одного из самых кровавых в истории Франции преступлений.
Уже через час в доме № 21 собралось руководство уголовной полиции округа Париж. Несмотря на военное время, обесценившее человеческую жизнь, даже первый доклад побывавших в доме полицейских позволил прийти к заключению, что обнаруженное в пустом доме выходит за рамки человеческого восприятия. Было достаточно беглого осмотра подвала, чтобы понять, что найдено не просто место массового убийства, а настоящая фабрика по уничтожению людей.
Ведение расследования было поручено главному комиссару Жоржу Масю; группу судебных медиков возглавил Франсуа Поль.
В подвале под зданием находились две печи. В той, что побольше, горел огонь и на колосниках лежали обуглившиеся человеческие руки.
Как было отмечено выше, к собственно дому № 21 примыкало довольно большое одноэтажное строение, бывшее прежде конюшней и каретным сараем. В это здание можно было попасть из дома через просторный кабинет, обставленный ореховой мебелью и небольшую треугольную в плане комнатку позади кабинета. При внимательном осмотре этого треугольного помещения оказалось, что стены и двери его обиты пробковыми щитами (очевидно, в целях лучшей звукоизоляции); кроме того, чтобы обеспечить проход из этой комнатки в конюшню, владельцу дома пришлось пробивать дверной
