Дома смерти. Книга II - Алексей Ракитин
Казалось бы, можно и уходить… Но нет! Хикок знал, что его деформированное после аварии лицо является особой приметой, по которой он будет идентифицирован, что называется, по «щелчку пальцев». Чтобы исключить последующее опознание, необходимо было убить всех, видевших его. Разумеется, любой разумный преступник побеспокоился бы о том, чтобы закрыть лицо маской, но… не будет же крутой морпех думать о таких пустяках!
Члены семьи Клаттер, убитые в ночь на 15 ноября 1959 г. в собственном доме на окраине городка Холкомб, штат Канзас. Вверху: Герберт и Бонни Клаттер. Внизу: Нэнси и Кенион.
Герберт Клаттер был отведён в подвал, уложен на матрас, после чего ему сначала перерезали горло ножом, а затем добили выстрелом из дробовика в голову. Остальные члены семьи были убиты выстрелами в голову. Бонни и Нэнси остались в своих кроватях на 2-м этаже дома, а труп Кениона был найден на диване в гостиной. Бонни была убита выстрелом в лицо, Нэнси — в затылок — в обоих случаях расстояние от дульного среза дробовика составляло считанные сантиметры. Кенион также был убит выстрелом из дробовика в лицо. Сексуальному нападению потерпевшие не подвергались, хотя впоследствии Хикок утверждал, будто имел намерение изнасиловать юную Нэнси, но Перри ему не позволил это сделать.
Сложная картина на месте убийства, обусловленная продолжительностью преступления во времени, охватом дома большой площади и активными перемещениями участников драмы, создала объективные проблемы для реконструкции последовательности событий. Сразу следует отметить тот факт, что преступники отказались давать официальные показания, предоставив правоохранительным органам самостоятельно разбираться в случившемся, но при этом они рассказывали о содеянном довольно много в неофициальном порядке. Они неоднократно беседовали о преступлении с Труменом Капоте, а кроме того, Ричард Хикок даже собственноручно написал текст, который предполагал издать в качестве книги. И, разумеется, он надеялся получить за него гонорар — да-да!
Если верить их неофициальным рассказам — а они, по-видимому, довольно точны! — все убийства совершил Перри Смит. То есть глуповатый и прямолинейный коротышка, эдакий милый увалень, оказался намного брутальнее того образа, который формировался при первом взгляде на него. Хикок же, напротив, продемонстрировал некоторую психоэмоциональную слабость, которой стыдился. Смит поначалу не подтверждал совершение всех убийств в одиночку, но перед казнью признал справедливость слов Риччи. Подчеркнём ещё раз, что сейчас речь идёт о неофициальных признаниях преступников, формально же, под запись в протоколе, они никогда не рассказывали о своих действиях во время нападения на Клаттеров.
Очень хорошая подборка фотографий, иллюстрирующая устойчивый миф, согласно которому Ричард Хикок являлся жестоким бойцом и громилой, а Перри Смит рядом с ним выглядел эдаким безобидным «валенком», если угодно — плюшевым медвежонком. Созданию такого взгляда на этот криминальный дуэт способствовал до некоторой степени Трумен Капоте, характеризовавший Хикока как находчивого и ловкого манипулятора. При взгляде на эти снимки нельзя не признать того, что Хикок выглядит высоким, атлетически сложённым, по-настоящему опасным, а Смит — толстеньким, коротконогим, с животиком и почти безобидным. Однако в действительности всё было совсем не так — кровожадным упырём являлся именно беззлобный на первый взгляд Перри Смит, а Риччи Хикок оказался малодушным тупнем, неспособным по криминальным понятиям ни на что дельное.
Перед самой казнью в апреле 1965 года, буквально за минуту до того, как повиснуть в петле, Ричард Хикок поклялся в том, что никого не убивал и… выразил в этом сожаление. Смысл сказанного можно истолковать таким образом, что преступник сокрушался о бессмысленности собственных действий, дескать, если уж и помирать — так за крутое дело, а не соучастие! На основании этого можно считать, что в целом — то есть с учётом признаний самих убийц — мы имеем представление о том, что и как происходило на «Ривер вэлли фарм».
После совершения преступления Хикок и Смит отправились в район города Канзас-сити, при этом Хикок нарушил условие собственного условно-досрочного освобождения. Данное обстоятельство побудило парочку покинуть Средний Запад и отправиться в Мексику, хотя правоохранительные органы никоим образом не связывали трагедию на «Ривер вэлли фарм» с ними. Можно сказать, что Хикок и Смит совершили почти идеальное преступление, не оставив ни отпечатков пальцев, ни ружейных гильз, которые были ими подняты и увезены из дома. Впрочем, если говорить объективно, один след они всё-таки оставили, причём буквально. Перри Смит наступил на пыльный участок пола в углу одной из комнат, в результате чего остался чёткий след его ботинка фирмы «Cat’s Paw». Есть определённая ирония судьбы в том, что криминалисты поначалу не заметили этого следа, поскольку тот при обычном освещении оставался совершенно невидим. Однако след стал хорошо заметен на фотографии, сделанной со вспышкой криминалистом Роледером Смитом. Кстати, рядом с отпечатком ботинка был хорошо виден отпечаток кошачьей лапы, оставленный, очевидно, кошкой, умершей за 2 недели до преступления. Прошло некоторое время, прежде чем при внимательном просмотре фотографий, сделанных в доме Клаттеров, детективы обратили внимание на след ботинка, которого не было среди вещей жертв.
Впоследствии этот отпечаток в пыли сыграет важную роль в доказывании вины подозреваемых, но это произойдёт спустя много недель после совершения преступления. В самом же начале расследования правоохранительные органы оказалось дезориентированы рядом необычных и труднообъяснимых обстоятельств.
Во-первых, Герберт Клаттер заключил договор страхования жизни буквально за 8 часов до убийства. Имело ли это какое-то значение в контексте случившегося, или же налицо обычное совпадение?
Во-вторых, за 2 недели до трагедии умерла кошка, семейная любимица. Из попавшего в руки следователей дневника Нэнси стало ясно, что члены семьи подозревали отравление неким недоброжелателем.
В-третьих, детективы получили информацию о конфликтах Герберта Клаттера с некоторыми партнёрами по бизнесу. Конфликты на первый взгляд казались не очень серьёзными, но часто бывает так, что оценки такого рода оказываются слишком субъективными. То, что для одного покажется мелочью, другой может расценить как смертную обиду.
В-четвёртых, сбивала с толку необычная вежливость и даже забота, продемонстрированная преступниками, разумеется, с той оговоркой, что понятия «вежливость» и «забота» в подобном контексте весьма условны. Под голову Кениона, привязанного к дивану, они подложили подушку, а Герберта уложили не на голый пол, а на матрас. Рот Нэнси не был замотан клейкой лентой [рты остальных прочих членов семьи были заклеены такой лентой]. Кроме того, Нэнси не была привязана к своей кровати, в отличие от матери и брата [Бонни, напомним, была привязана к своей кровати в спальне, а Кенион —
