Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Следующим заметным событием, связанным с расследованием трагедии на Изи-стрит, стала работа мельбурнского журналиста Томаса Обри Прайора (Thomas Aubrey Prior), решившего к 20-летию убийства Сьюзан Армстронг и Сьюзан Бартлетт написать своеобразную энциклопедию расследования. Томас Прайор к моменту принятия столь смелого решения был уже не молод — ему исполнилось 69 лет, он страдал от онкологического заболевания и к концу работы над книгой прошёл курс химиотерапии, сильно его изнуривший. Свою журналистскую работу он начинал в мельбурнской газете «Thruth», затем ушёл работать в «Sun», которой отдал 28 лет своей жизни. Прайор 20 лет был криминальным репортёром и за это время обзавёлся хорошими связями в самых разных полицейских подразделениях.
Прайор получил уникальную возможность ознакомиться с подлинными полицейскими материалами, и он даже узнал фамилии тех самых «анонимных подозреваемых», что в этом очерке фигурируют под масками американских президентов. Правда, Прайор, выполняя договорённость с руководством полиции, имён и фамилий подозреваемых не раскрыл, но он получил возможность поговорить с ними. Помимо внимательного изучения значительной части материалов расследования, журналист потратил время и силы на кое-какие самостоятельные изыскания. В частности, он смог заполучить от родственников убитых письма и открытки, которые Сью Армстронг и Сью Бартлетт отправляли во время путешествий. В своём месте уже отмечалось, что эпистолярное наследие Армстронг оказалось особенно большим — более 400 единиц! — причём некоторые письма были весьма объёмны и подробны. Благодаря изучению переписки убитых женщин Прайор получил довольно полное представление об их образе жизни после окончания школы.
Некоторое время журналист потратил на розыск бывшего мужа Сью Армстронг, которого та оставила в Греции. Честно говоря, смысл этих розысков не вполне понятен, поскольку Манолис Маргаритис ничего не мог сказать о преступлении по существу. По-видимому, журналиста интересовали общие оценки личности Сьюзан Армстронг лицами, близко её знавшими, но как эти суждения могли помочь раскрытию двойного убийства, сказать сложно. Тем не менее Прайору удалось через греческую полицию отыскать Манолиса и пообщаться с ним. Также журналист познакомился с Грегом, сыном Сью Армстронг, и обстоятельно поговорил с ним о событиях конца 1970-х годов.
Оказалось, что Грег ничего не помнит о событиях той поры — он не помнит мать, дом, долгие часы без воды и питья. То есть как свидетель он не представляет ценности. Это было важное открытие, но со знаком «минус», если можно так выразиться, поскольку ничем не помогало постичь тайну двойного убийства.
Грегори Армстронг перед домом № 147 по Изи-стрит спустя 20 лет со времени убийства его матери.
Но вот другие открытия Прайора оказались куда результативнее. Журналист явился к людям, арендовавшим в 1996 году дом № 147 по Изи-стрит, познакомился с ними и получил разрешение осмотреть дом и провести в нём кое-какие эксперименты.
Первый из экспериментов был связан с определением степени освещённости коридора в ночное время. Над дверью, ведущей на Изи-стрит, находилось световое окно, но как много оно давало света в тёмное время суток при выключенном в коридоре освещении? Прайор выяснил опытным путём, что даже тёмной ночью света от этого окна достаточно для того, чтобы видеть лежащее на полу человеческое тело. Следует пояснить, что журналист не верил в деликатность Барри Вударда и «Уилльяма МакКинли» [речь о мужчине на белом «мерседесе», познакомившимся со Сьюзан Бартлетт] и полагал, что эти люди входили в коридор. И как показал проведённый Прайором небольшой эксперимент, они неизбежно должны были видеть тело Сью Бартлетт.
Прайор посчитал, что оба человека независимо друг от друга поняли, что признаваться в этом нельзя, поскольку подобное признание грозило им обвинением как минимум в недоносительстве. «МакКинли» и Вудард выбрали единственно возможную в их положении стратегию, заключавшуюся в полном отрицании того, что они входили в коридор. Как показали последующие события, они не ошиблись — выбранная ими линия поведения позволила им остаться на свободе.
Другой эксперимент, также проведённый Прайором в ночное время в доме № 147, был связан с определением того, насколько хорошо слышно снаружи происходящее внутри. Напомним, что обитатели дома № 149 Джанет Пауэлл, Илона Стивенс и их друг Джон Грант в ночь убийства улеглись спать далеко за полночь. Они пили спиртное, играли в бильярд, в фоновом режиме слушали музыку… По их заверениям они не слышали из соседнего дома никаких подозрительных звуков.
Дома № 147 и № 149 имели общую глухую стену — вдоль неё как раз и тянулся длинный коридор «дома смерти». В конце 1996 года дом под № 149 шёл под снос — территория этого домовладения должна была отойти под автостоянку, которая, кстати, существует и по сию пору. Пользуясь тем, что дом № 149 стоит пустым, Прайор проник в него и выяснил, что даже при включении телевизора в соседнем доме на полную громкость никаких звуков через капитальную стену не доносится. Журналист оказался немало удивлён этим открытием, поскольку ранее был не склонен верить рассказам о полной тишине в ночь убийства. Однако после проведения этого эксперимента он переменил прежнее мнение и решил, что Джанет Пауэлл, Илона Стивенс и Джон Грант не лгали, заявляя, будто в ночь с 10 на 11 января 1977 года никаких подозрительных звуков не слышали. Даже если в «доме смерти» кто-то и кричал, его вполне могли не услышать.
Хотя Прайор полагал, что Барри Вудард и «Уилльям МакКинли» лгали во время допросов и умышленно скрывали свою осведомлённость о двойном убийстве в доме № 147, тем не менее журналист не считали их причастными к трагедии. Считая, что истинный убийца попал в «короткий список» из 8-и подозреваемых — хотя эта уверенность совершенно бездоказательна и вовсе не следует из собранных полицией материалов — журналист сосредоточился на «Джоне Кеннеди», том самом полицейском, что был уволен из дорожного патруля по компрометирующим основаниям.
Изучая налоговые платежи, которые вносил этот человек после увольнения из полиции, Прайор установил, что «Кеннеди» работал в строительной компании. Когда же журналист принялся наводить там справки, то оказалось, что в декабре 1976 года и в январе 1977 «Джон Кеннеди» работал на стройке медицинского центра в Коллингвуде. Он приезжал пригородным поездом на платформу «Виктория-парк», выходил на Изи-стрит и далее сворачивал на юг, причём повернуть он мог в нескольких местах, в том числе и прямо у дома № 147.
Поскольку сексуальный хищник находится в поисках жертвы постоянно, то можно было не сомневаться в том, что «Джон Кеннеди» обдумывал всевозможные варианты нападений как по пути на работу, так и на обратном пути.
