Дома смерти. Книга II - Алексей Ракитин
Итог подзатянувшейся истории, связанной с розыском Кёртиса МакКола и его допросом, можно сформулировать единственным словом — бесполезность. Молодой мужчина отлично подходил на роль подозреваемого, можно не сомневаться в том, что он вводил в заблуждение следствие по многим вопросам и интимные отношения с Кристиной Уолкер, по-видимому, поддерживал. Во всяком случае, осведомлённость тайного информатора шерифа о двух случаях выкидыша, имевших место у Кристины в последний год жизни, объяснить иначе очень сложно [всё-таки посторонние люди о таких интимных деталях обычно не осведомлены]. Шериф Бойер, будучи человеком неглупым и притом опытным полицейским, разумеется, всё это понимал. Но точно так же он понимал, что ничего Кёртису МакКолу он уже вменить не может. По одной очень простой причине — след остыл. Слишком много прошло времени с момента совершения преступления [полтора года!], слишком расплывчаты подозрения, потенциальные свидетели многое забыли, прямых улик, изобличающих подозреваемого, нет, надеяться на добровольное сознание — как это стало ясно по результатам допроса — не приходится.
Следует иметь в виду, что в начале 1960-х годов сперма преступника давала о нём очень мало информации. Её исследование могло, пожалуй, лишь указать на наличие у лица, от которого она происходила, некоторых болезней [например, венерических или специфических вроде некроспермии]. Понятие о выделительстве, то есть связи группы крови со специфическим составом физиологических выделений человека — потом, слюной, слезами, спермой — ещё не существовало, точнее говоря, оно существовало в самом общем виде и никакой прикладной ценности не имело. Лишь через 10 лет появятся первые методики, позволяющие с некоторыми оговорками определять группу крови мужчины по сперме, которую он продуцирует.
Кёртис МакКол, попав в число перспективных подозреваемых, остался таковым надолго. По сути он стал 4-м — наряду с Доном Маклеодом, Уилбуром Тукером и Элбертом Уолкером — в списке наиболее подозрительных лиц.
Росс Боейр был по-настоящему одержим расследованием убийства семьи Уолкер. Он переживал случившееся как личную трагедию и начиная с 1959 года не праздновал Рождество, объясняя это тем, что не в силах веселиться в конце декабря, пока убийца семьи остаётся на свободе.
Летом 1963 года, узнав, что Уилбур Тукер находится в больнице с негативным прогнозом лечения, шериф лично явился к нему в палату и долгое время убеждал дать признательные показания. Бойер обещал, что не использует признание Тукера, если тот поправится, для его последующего осуждения и, вообще, сохранит сказанное им в полном секрете. Однако Тукер, находясь фактически на смертном одре, никакого признания не сделал, а напротив, заверил шерифа в том, что причина случившейся трагедии ему неизвестна, как, впрочем, и имя убийцы.
С тем он и умер.
18 декабря 1963 года — спустя 4 календарных года со времени расправы над семьёй Уолкер — шериф Бойер распространил заявление, в котором довёл до сведения жителей округа Сарасота, что работа по расследованию убийства на «ранчо Палмер» не прекращается, и он лично занимается этим делом ежедневно. Шериф подчеркнул, что проведён огромный объём оперативно-следственных мероприятий, десятки подозреваемых прошли всестороннюю проверку, собран огромный массив улик и следствие неуклонно приближается к убийце.
Шериф был искренен в своём желании отыскать убийцу или убийц семьи Уолкер, однако ему это так и не удалось. Он умер в 1973 году, так и не разгадав загадку, ставшую главной в его жизни. В последующие годы интерес к трагедии на «ранчо Палмер» как будто бы пропал — причиной тому послужили многочисленные криминальные эксцессы, потрясавшие Флориду в 1970-1980-х годы. Они были вызваны приходом в регион огромных денег организованной преступности, прежде всего из северных районов страны [Нью-Йорка, Бостона, Чикаго], а также внедрением иностранных этнических группировок [колумбийских, кубинских и прочих]. Через Флориду в те годы пошёл огромный трафик колумбийского кокаина, и торговали им не только колумбийцы!
В общем, внимание правоохранительного сообщества и местного населения оказалось сосредоточено на новых преступлениях и новых криминальных «героях» — слово это употреблено автором в данном контексте, разумеется, с иронией. Однако по прошествии ряда лет тайна массовой бойни на «ранчо Палмер» возникла из небытия. Произошло это благодаря детективу службы шерифа округа Сарасота Рональду Олбриттону (Ron Albritton), получившему в 1981 году поручение пересмотреть материалы старых расследований убийств, оставшихся нераскрытыми. Олбриттону в том году исполнилось 50 лет, он отдал полицейской службе 19 лет и считался опытным сотрудником. Нельзя не отметить того, что будучи сыном одной из многочисленных двоюродных сестёр Клиффа Уолкера, детектив являлся родственником убитых [хотя и не близким]. По-видимому, Рон был в курсе неких семейных преданий, связанных с погибшей семьёй, поскольку своё основное внимание он сосредоточил именно на проверке версий, связанных с вовлечённостью в преступление некоего близкого друга семьи или родственника. Иными словами, Олбриттон не был склонен рассматривать случившееся как событие случайное или почти случайное, обусловленное неблагоприятным стечением обстоятельств.
Детектив сосредоточил своё внимание на Элберте Уолкере. Он провёл несколько его официальных допросов и большое количество неофициальных, призванных, по-видимому, оказать не подозреваемого эмоциональное давление. Сын Элберта, родившийся уже после трагедии на «ранчо Палмер» и явно не имевший ни малейшего отношения к тем событиям, также не избежал пристрастного внимания детектива. Уже в XXI столетии — после смерти Олбриттона — сын Элберта вспоминал в одном из интервью о том, что с ним, тогда ещё подростком 13 или 14 лет, встречался детектив
