Время героя. Роман «Санькя» Захара Прилепина в контексте истории и культуры - Андрей Геннадьевич Рудалёв

Сейчас необходима мощная политическая чистка от всего того, что поедает Россию. Перестройка системы. Это было очевидно уже давно, но украинские события дали сигнал и самой системе, которая в силу инстинкта самосохранения должна пойти на этот шаг. Иначе это сделают люди с “коктейлями Молотова”, и тогда уже достанется самой России.

Необходима системная и идеологическая ревизия вплоть до того, что следует распрощаться с иллюзией капитализма, который совершенно неэффективен с многих точек зрения, в том числе и с позиций защиты национальных интересов. Они для него часто попросту невыгодны.

Украинский сценарий – репетиция российского, поэтому мы не должны пропустить там ничего важного».

* * *

В 1990 году отечественный мыслитель Вадим Кожинов опубликовал статью «К спорам о “русском национальном сознании”». В ней он отреагировал на заметку в «Литературной газете» публициста Анатолия Стреляного, где последний растекается «мыслями о русском национальном сознании».

Стреляный – один из перестроечных голосов. Его жизненный путь вполне типический.

Родился в 1939 году в Харькове. В новой Украине живёт в Сумской области. Был членом Союза писателей СССР, с 1971 года состоял в КПСС. Тогда же вышли его первые книги с весьма характерными названиями: «Земля его – судьба его», «В большой семье». Так бы и писал в подобном ключе, но тут грянула перестройка.

В 1989–1991 годах был вице-президентом Русского ПЕН-центра. В 1989 году стал лауреатом Госпремии, заведовал отделом публицистики журнала «Новый мир». Входил во всесоюзную ассоциацию писателей в поддержку перестройки. Числился в сторонниках Бориса Ельцина.

Горячо поддержал провозглашение независимости Украины в 1991 году и окончание «политики русификации». С 1995 по 2019 год работал на радио «Свобода». В какой-то момент Ющенко стал для него «великим президентом». Поддержал майдан, который называл «национально-освободительной революцией».

В 2017 году в своей колонке «Русская душа», будто перекликающейся с той самой из 1990 года, он писал, что «у России, короче, есть только один враг, при мысли о котором она тоскует поистине смертельно. Это не США, не Запад в целом, не Китай. Это украинский язык».

По его словам, «объяви Украина окончательное обрусение своей национальной целью, Россия стерпела бы самую соблазнительную её демократию». До поры она получала «свою игрушку».

В 2018 году Стреляный рассуждал о причинах войны на Донбассе: «до них дошло прежде всего то, что кончилось время беспрепятственной русификации Украины: на очереди – украинизация». После майдана «возникло новое, на сей раз настоящее, государство под прежним названием». И после этого Москва «перешла к горячей стадии более чем 300-летней гибридной войны». Цель: возвращение Украины в Россию, потому что «четверть века показала, что Украина без России может себя представить, а Россия без Украины представить себя не может. В 2014 году Россия, по её настроению, начала и продолжает войну за своё существование». То есть Россия, по сути, не самодостаточна, ей всегда нужен кто-то иной. Таков традиционный концепт либерального сознания.

А в 1990 году перестроечный агитатор утверждал в «Литературной газете», что «почти все (чтобы не сказать все) русские идеи пришли к нам с Запада». Ничего своего в области идей здесь якобы не было. Так тогда объясняли необузданный приступ любви ко всему западному, западопочитание и стремление добросовестно следовать свету истины, исходящему из «цивилизованного мира». Что воспринималось в качестве рецепта спасения.

«Читая сочинение Стреляного, не ведаешь, чему более удивляться – редкостному незнанию истории или же уникальной непродуманности “концепции”», – отвечал ему Вадим Кожинов. «Невежество» – такой диагноз он поставил рассуждениям публициста.

Невежество – отрицание отечественной цивилизационной уникальности, чуждость ей, попытка подогнать под иные стандарты и через их оптику воспринимать её. Генеалогию воззрений Стреляного Кожинов возводил к «разгромным» выступлениям сталинских времён, когда, к примеру, заявлялось, что «славянофильство попросту “подбирало в Западной Европе крохи реакционных философских и социальных идей”».

В той же статье в «ЛГ» Стреляный не обошёл вниманием и «имперскую» сущность России, которая, видимо, призвана компенсировать её полную идейную пустоту. При этом имперские нации, по его словам, русские и немцы. Тут всё понятно: нам всеми неправдами внедряли на подкорку мысль о тождественности советского и фашистского.

«Россия сейчас единственная и, может быть, последняя страна, где… уживается сознательное великодержавие с сознательным свободолюбием», – писал перестроечный публицист.

Вадим Кожинов его поправляет, замечая, что «это определение гораздо более подходит к США, нежели к России! Славящиеся именно свободолюбием Штаты так расправились с коренным населением страны, что к XX веку количество индейцев сократилось в 10 (!) раз, и эти остатки были загнаны в резервации; далее Штаты отхватили более половины земель у Мексики (которые составили более четверти площади США), притом земель наиболее ценных, таких, как Калифорния, Техас и т. п. Наконец, непосредственно в наши дни США обрушивали свою военную мощь на крохотные в сравнении с ними Гренаду, Панаму, Ливию и т. д. Разумеется, это делалось “во имя свободы, демократии, мира, цивилизации” и т. п., но ведь то же самое провозглашала любая империя…». Подобная «странная слепота» – типическая черта деятелей, исходящих из догмы, что в России – пустота, и только инфернальные и разрушительные ветра носятся над её землей.

Выделял Кожинов и другой не менее дикий в силу своего невежества тезис Стреляного, что «равнодушие к своим нерусским – в крови у русских». Мыслитель отмечает, что подобное «не более чем злобный вымысел». Но ведь этот вымысел – заразный и кочует десятилетия, постепенно обретая плоть и кровь безусловного утверждения.

В тезисах Стреляного сквозило не только невежество, а вполне считываемое магистральное послание того времени: Россия всегда брала всё лучшее из Европы и противостояла Азии и азиатскому в себе, но в поисках своего пути заблудилась и впала во грех советского периода, поэтому необходимо держать чёткий курс по направлению к цивилизованному миру и общечеловеческим ценностям.

Этот курс – единственно спасительный, он избавит страну от своей инаковости. Она представляет собой отход от цивилизованного европейского стандарта и тянула столетиями Россию на греховную периферию.

«Вообще, Россия, как несколько лет назад выразился один внезапно ставший радикальным либералом высокопоставленный партаппаратчик (со стажем аж с 1946 года!), это “парадигма тысячелетней несвободы” – в отличие от других, “нормальных» стран”», – писал Вадим Кожинов, имея в виду перестроечного архитектора Александра Яковлева, страстно боровшегося с почвенниками ещё с начала 70-х годов.

Толкованиями истории в духе «чёрного мистицизма» называл Вадим Кожинов высказывания, направленные на развитие комплекса неполноценности: «Если вдуматься, подобные толкования основаны, в сущности,