Дома смерти. Книга I - Алексей Ракитин
Ответ был хорош и, по всей видимости, соответствовал истине. Но такой ответ неизбежно рождал новый вопрос: почему преступники не тронули детей? И детектив Брэдли задал его Мартину Смартту. Честно говоря, такая прямолинейность Брэдли несколько удивляет, в принципе, он не должен был задавать свидетелю таких вопросов вообще. Тем не менее, вопрос прозвучал, и Мартин снова дал неожиданный (в силу своей прямолинейности) ответ. Он высказался примерно так: можно подумать, что убийцы забыли посмотреть в спальне, но если бы я намеревался кого-либо убить, то проверил бы весь дом… Абсолютно здравая мысль, что и говорить, и указанное Смарттом противоречие, безусловно, приходило на ум всем, причастным к расследованию. Но Мартин на сказанном не остановился и продолжил мысль, напомнив об отсутствующей Тине Шарп, судьба которой 13 апреля оставалась неизвестна точно так же, как и накануне. Он сообщил полицейским, что ему точно известно — Тина была любимой дочерью отца, и преступление было совершено в интересах именно отца, хотя и не обязательно им самим. Тину хотели забрать, чтобы вернуть отцу, но этому попытались помешать молодые люди — Джон Шарп и Дэйн Уингейт, поэтому похищение пошло совсем не по той схеме, какой планировалось изначально. Причём первыми к насилию могли прибегнуть именно Джон и Дэйн, которые, по мнению Смартта, были неадекватны. Дэйн Уингейт считался в округе душевнобольным, «психованным» парнем, и оба друга, как было хорошо известно, баловались наркотиками.
Версия была интересной, и детективы моментально ухватились за услышанное. Брэдли тут же попросил уточнить, какие именно наркотики употребляли погибшие — марихуану или что-то «потяжелее»? Смартт моментально отыграл назад, сообразив, видимо, что проявил слишком подозрительную осведомлённость. Он ответил, что ребята «курили траву», возможно, принимали «какие-то таблетки», но ничего в точности он не знает, ибо откуда же ему знать? В общем, выражаясь разговорным русским языком, «съехал с темы». Оно и понятно, как мы увидим из дальнейшего, тема наркотиков в этой истории совсем не так проста и безобидна, а потому неслучайно то, что каждый, затрагивавший её, делался очень аккуратен в выражениях и всячески от неё дистанцировался. И в допросе Смартта эта попытка допрашиваемого устраниться от всякого обсуждения данной проблемы прямо-таки бросается в глаза.
А далее, возможно, чтобы переключить внимание с наркотиков, Мартин сделал очень интересный логический ход. Он вдруг попросил показать ему молоток, которым наносились удары погибшим, и поспешил пояснить, что ему доводилось бывать в доме Гленны «Сью» Шарп, и молоток, найденный там, принадлежит ему. Смартт пояснил, что его молоток обычно валялся за дверью, где-то на улице, и со вчерашнего дня он не может его найти. Этот пассаж совершенно не был связан с предыдущим разговором и детективы, думается, крякнули про себя, услыхав такое. Ещё бы, человек сознаётся в том, что бывал на месте преступления, в том, что его инструмент был использован в качестве орудия убийства, и его жена, при этом, прямо обвиняет его самого в совершении этого убийства! Это ж надо..! Уж не собирается ли он сейчас сознаться? — наверняка, что-то такое подумали детективы Крим и Брэдли.
Но не всё было так просто — Мартину предъявили фотографию молотка, бывшего орудием преступления, и тот его, разумеется, не узнал. Это очень интересный момент допроса, который совершенно по-разному истолковывается различными исследователями. Он выглядит очень подозрительно, если вспомнить заявление Мэрилин Смартт о том, что муж её всегда был «безруким» и не имел дома никакого столярного или слесарного инструмента. И вдвойне подозрительно, если принять во внимание её же утверждение о том, что утром 12 апреля она увидела в собственном доме окровавленный молоток. Трудно отделаться от ощущения, что Мартин Смартт хотел просто посмотреть на фотографию молотка, явившегося орудием убийства, чтобы получить представление о том, как тот выглядит. И подобное любопытство нельзя не признать крайне подозрительным.
Примечательно, что после краткого разговора о молотке допрос вновь сделал любопытный зигзаг — и вновь по вине Мартина. Вообще, трудно отделаться от ощущения, что на протяжении всей второй половины допроса именно Мартин управлял им, переключая внимание детективов с одной темы на другую. Непонятно, почему так получилось — то ли Крим и Брэдли умышленно подыграли допрашиваемому, чтобы посмотреть, до чего же он договорится, в конце концов, то ли детективы в силу каких-то причин действительно ослабили контроль за ведением допроса. Как бы там ни было, Мартин Смартт неожиданно перескочил на совершенно новую тему — он принялся обсуждать возможное направление отхода убийц с захваченной ими Тиной Шарп. По его мнению, если девочка оставалась в сознании, то преступники не могли незамеченными преодолеть пешком мост через ручей Спаниш-крик (Мартин, видимо, подразумевал то, что девочка непременно подняла бы крик). Более того, даже если они передвигались на автомашине, их отъезд глубокой ночью всё равно привлёк бы внимание. В «Кедди резёт» много больших собак, и любая активность в вечернее либо ночное время там чрезвычайно затруднена. Это, кстати, очень ценное замечание, которое на разные лады повторяли многие жители курортного местечка, и данное обстоятельство не следует упускать из вида. Из всего сказанного Смартт сделал довольно неожиданный, но логичный вывод — преступники с захваченной ими заложницей должны были уходить строго на юг, к железнодорожной станции. При взгляде на карту «Кедди резёт» нельзя не признать подобное предположение весьма логичным — при таком направлении движения на пути преступников оказывались лишь новые, ещё незаселённые домики под №№ 29 и 30, и перемещения злоумышленников по ночному посёлку никак не могли привлечь внимание собак или какого-нибудь случайного полуночника, мучимого бессонницей. А уж по железнодорожным путям выход был возможен в обоих направлениях — и на северо-восток, и на юго-запад — в зависимости от того, где преступники оставили свой автомобиль.
Железнодорожная станция в районе «Кедди резёт» в 1981 г. Снимок даёт представление об окружающей курортное местечко местности — довольно крутые горы, густой лес, район живописен, но несколько угрюм. Именно к этой железнодорожной станции, по мнению Мартина Смартта, должны были уходить похитители Тины Шарп. Подобное направление движения позволяло им избежать опасных встреч с жителями посёлка и собаками, которых в «Кедди резёт» было немало.
Чтобы добавить своим словам убедительности, Мартин даже сообщил, какие именно собаки из близлежащих к дому № 28 домов должны были отреагировать на появление чужаков посреди ночи. И развивая свою мысль, Смартт добавил: либо преступники уносили свою жертву в сторону железной дороги, либо они припарковали свой автомобиль в непосредственной близости к дому № 28. В последнем случае их суета могла не побеспокоить
