Дома смерти. Книга I - Алексей Ракитин
Петье в суде.
Впрочем, вопрос о психическом состоянии Марселя Петье на суде поднимался. Экспертиза признала наличие психических патологий у подсудимого, но их характер и форма протекания отнюдь не могли служить основанием для освобождения от ответственности за содеянное.
В этом отношении довольно любопытно поведение адвоката Рене Флорио (Rene Floriot), который в своей 6-часовой заключительной речи сначала доказывал, что его подзащитный является патриотом Франции и борцом с фашистскими оккупантами, а в самом конце сделал неожиданный логический кульбит и заявил, что если это не так, то стало быть Марсель Петье ненормальный.
На суде Марсель Петье рассказал о технологии умерщвления своих жертв. Правда, рассказ этот относился лишь к тем 18 из 27 опознанных человек, в убийстве которых Петье признался, но и во всех прочих случаях способ умерщвления, видимо, оставался таким же. Тем этот рассказ и ценен.
Преступник рассказал, что встречая «приговорённых», предлагал им крепкий кофе. В напиток подмешивался концентрированный морфий. Чтобы выпить кофе, Петье предлагал посетителям пройти в треугольную комнату позади кабинета, которая служила своеобразным шлюзом на пути из кабинета в конюшню. Люди попадали в помещение, обитое пробкой и без окон; выпив кофе с морфием, они засыпали. За тем, как это происходило, Петье наблюдал из кабинета через видоискатель фотоаппарата, который прикладывал к специально проделанному отверстию в стене.
Отверстие в стене, через которое Марсель Петье наблюдал за действием снотворного на людей, которых он намеревался вскоре убить.
После этого он входил в треугольную комнату и делал уснувшим людям смертельную инъекцию; любимым ядом Петье был кураре. Затем он раздевал тела и переносил их в конюшню, где опускал в яму с негашёной известью под плитами пола.
Если посетители отказывались от кофе — а такое тоже случалось — преступник делал им прививки якобы от тропической лихорадки или тифа. При этом объяснял, что такая прививка в их же интересах, поскольку две-три недели людям предстоит провести в условиях далеких от комфорта и элементарных санитарных норм. Как признался Петье, от прививок никто не отказывался. Если его жертва была одна, он сразу вводил яд; если нет — то сначала делалась инъекция снотворного препарата, а потом следовал яд.
Марсель Петье в суде во время перерыва между заседаниями.
Марсель Петье был обвинён в общей сложности по 135 пунктам, включавшим в себя умышленное убийство 27 человек, осквернение трупов, незаконное завладение имуществом, обман доверия, торговля краденым имуществом. Присяжные признали его виновным по 132 пунктам — 3 эпизода убийства они сочли недоказанными. В этой связи достойно упоминания то обстоятельство, что жюри присяжных пробыло в совещательной комнате чуть менее 2-х часов. Это означает, что обсуждение каждого из вопросов занимало менее 2-х минут.
Присяжные своим вердиктом от 28 марта 1946 г. оправдали Мориса Петье с формулировкой «за недоказанностью вины», а Марселя признали не достойным снисхождения. Судья заявил, что Петье следовало бы казнить 24 раза — по числу жертв, признанному присяжными — и приговорил подсудимого к гильотинированию.
Приговор был приведён в исполнение в 05:06 утра 26 мая 1946 г. во дворе тюрьмы де ла Санте (de la Sante), в которой Марсель Петье содержался последние недели своей жизни. Согласно преданию — или городской легенде, если угодно — Петье перед тем, как лечь на лоток под нож лильотины, закричал: «Не надо смотреть, пожалуйста, я опасаюсь, что это неприятное зрелище, а я хотел бы, чтобы вы сохранили обо мне добрую память!» («Je vous en prie, ne regardez pas, je crains que ce ne soit pas tres beau et je voudrais que vous gardiez de moi un bon souvenir!»)
Тело убийцы было предано земле на парижском кладбище Иври-сюр-Сен (Ivry-sur-Seine) 26 мая 1946 года. Могила эта существует до сих пор, но интереса к себе не вызывает, поскольку из нынешних парижан мало кто помнит преступника, чья фамилия прогремела по всей Франции в первый послевоенный год.
На этом историю «дома смерти на рю Лезер» можно было бы посчитать закрытой, если бы не масса самых разных таинственных нюансов, которые так и не получили объяснения на следствии и в суде.
Прежде всего — этот вопрос прямо-таки очевиден — где те деньги и драгоценности, которые попали в руки Петье? Один только Адриэн Баск, казначей бандитской группы, отправляясь на рю Лезер, имел на руках более 1,1 млн. франков, 70 тыс. однодолларовых банкнот и саквояж, наполненный старыми золотыми монетами — долларами и луидорами. Миллионерами были супруги Баш, погибшие от руки Петье. Меховой модельер Иоахим Габсинов, готовясь к бегству в Великобританию, собрал более 2 млн. долларов наличными. Весьма состоятельны были и остальные лица из списка 27-и жертв Марселя Петье. С большой вероятностью можно считать, что богатыми были все люди, погибшие от руки преступника. Вне всякого сомнения, Петье собрал за 1941—43 гг. очень значительное состояние. Ничего из этих ценностей найдено не было.
Более 20 лет после казни преступника кладоискатели вели розыски «сокровищ Петье». Полиция осуществляло негласное наблюдение за Морисом, предполагая, что брат осмелится, в конце концов, воспользоваться деньгами Марселя. Всё было бесполезно. Если Морис и знал, где Марсель спрятал ценности, он так и не рискнул использовать их, очевидно, страшась нового обвинения в соучастии.
Другим, безусловно, необъяснённым моментом жизни преступника является его карьерный взлет в начале 30-х годов. Напомним, что к этому времени против него уже выдвигались самые разнообразные обвинения-кражи, нарушения врачебной этики, убийство и т. п. Чтобы сломать карьеру провинциальному политику было достаточно гораздо менее серьёзного обвинения. Однако, карьера Петье в Осере не особенно пострадала и в конечном итоге успешно протолкнула его в Париж. Марсель Петье, вне всякого сомнения, имел очень влиятельных покровителей, но ни один из них так никогда и не был назван.
Совершенно фантастична легализация Марселя Петье в сентябре 1944 г. Все столичные газеты написали о его преступлениях, полиция по всей стране получила на него ориентировки, а он в это время (даже не сильно меняя внешность — лишь отпустив
