Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом - Дон Холлуэй

кто это понял. «Когда весть распространилась, – рассказывает Снорри, – то многие люди говорили, что Финн поступил глупо, доверившись королю Харальду; король всегда мстит и за меньшие провинности, чем та, какую Кальв имел перед Харальдом».

Харальд же ни отрицал, ни подтверждал обвинения и был настолько доволен произошедшим, что сочинил вису по этому поводу:

Одиннадцать – люди — Жизней, меч обрызгав, Я пресек – припомнят — И две – смерти эти. Отыщут блестящих Перстней лиходеи Хитрость против козней. Капля камень точит.[62]

Поведение короля до того отвратило Финна, что он, как и Хакон, уплыл из Норвегии и отправился на юг встретиться с королем Свеном. Свен не только принял его услуги, но и пожаловал ему звание ярла Халланда (место, которое на сегодняшний день находится в южной Швеции), где он будет защищать страну от норвежских вторжений.

Однако Харальда больше беспокоило то, как подавить затянувшееся противоборство в своей стране, чем захватить Данию. Он совершил поход на землевладельцев в Оппланде, Румерике и Рингерике на юге Норвегии, заставил тех подчиниться, сжигая их поместья и усадьбы. «Фермеры, готовые сражаться, пренебрегали королевским законом. Они совершали неслыханные преступления, – пишет скальд Тьодольв. – И в ответ на это по приказу короля запылали карающие костры, полыхающие крыши заставили бедных фермеров переосмыслить свои поступки… Склонили головы перед правителем. Не было другого выбора, как подчиниться королю».

В результате Харальд избавился не только от своих врагов, но и от большинства друзей.

Когда один норвежский землевладелец стал слишком богатым себе же на беду, Харальд обвинил его в том, что он был потомком раба-мятежника, и забрал всё, кроме одной фермы; только мольбы жены этого несчастного убедили короля не отдавать его снова в рабство.

Когда дочь одного из танов сблизилась с королем, вскоре у нее стал выделяться округлый живот. «Она не рассказывала об этом, однако другие обсуждали, – рассказывает “Гнилая кожа”, – и думали, что виноват в ее положении король».

А Харальд не хотел иметь с ней более ничего общего. «Я должен вернуться к королеве, – сказал он отцу девушки. – Она больна и скоро должна родить [это говорится о Торе и рождении его второго сына Олава], но дело это серьезное».

Он предположил, что дочь тана заразилась паразитом, и посоветовал его убить, – это походило на завуалированное сокрытие аборта. Сама девушка обвиняла короля, но не в своем положении, а в том, что он с ней плохо обращается. После того как она выздоровела, и поскольку ее здоровье и репутация сильно не пострадали, местный воевода хотел взять ее в жены. Но даже после этого Харальд отказал ему и сослал девушку на всю жизнь в монастырь.

«Говорят, король Харальд был самым проницательным и умным из людей, – говорится в “Книге с Плоского острова”. – Многое происходило так, как он задумал. Он хорошо писал стихи. Без всякого стеснения оскорблял людей и, если был в хорошем расположении духа, позволял оскорбления в своей адрес».

Где-то в 1053 году король возглавлял флот из трех галер, когда они остановили одинокое судно, идущее от берега. Харальд бросил вызов плывущим. Большинство команды и пассажиры испугались, но один выступил вперед и прокричал в ответ: «Мы зимовали в Исландии и отправились из Гасира [на севере Исландии]. Нашего капитана зовут Бард. Мы подошли к острову Хитра [остров, расположенный неподалеку от устья Тронхеймс-фьорд] и заночевали в Агданес».

«Гнилая кожа» при описании этой сцены цитирует исландца так: «Мы были в Агданес». Агданес переводится как Агдирский или Агдийский мыс (личность Агди для истории утеряна), но в «Книге с Плоского острова» говорится, что он сказал: «Мы всю ночь лежали у Агдийской оконечности» – сказано слишком двусмысленно, чтобы король это пропустил.

Харальд ответил: «Использовал вас Агди, как он бы использовал женщину?» – «Еще нет», – отозвался моряк. Холодный ответ – в свете того, что в Исландии получить подобное обвинение было недопустимо, это каралось смертной казнью.[63]

Не сумев достаточно рассердить исландца, Харальд продолжил: «Вы собираетесь зайти к нему попозже?» – «Нет, и была веская причина, почему он не стал нас позорить». – «Какая же?»

К этому времени моряк уже понял, что разговаривает с королем, но ему было всё равно.

«Потому что, господин, вы должны знать, что Агди ждал кого-то получше. Он ожидает вас там сегодня вечером, и он обслужит вас не жалея сил». – «Ты великий мастер слова», – согласился Харальд.

Словесника звали Снеглу-Халли – Стройный Халли или Вспыльчивый Халли; оба эпитета подходили ему. Позже его стали называть Граутар-Халли, Каша Халли – за его любовь к каше. Он был известным скальдом в Исландии и приехал в Норвегию сделать себе имя. За годы Харальд нанял не менее тринадцати скальдов – он любил набирать простолюдинов, принимая к себе на службу любого, кто умел искусно складывать стихи; именно так он получил Стува Слепого, для которого стал и великим благодетелем, и властным покровителем. Его хофудскальд, или поэт-лауреат, Тьодольв Арнорсон был при Харальде еще со времен в Византии, он также служил при дворе короля Магнуса. В сагах рассказывается, как король и скальд, прогуливаясь по улицам Тронхейма, подслушали спор между кожевником и кузнецом. Харальд потребовал у Тьодольва сочинить стихотворение на эту тему, однако Тьодольв, будучи главным скальдом, подумал, что эта тема ниже его достоинства. Тогда Харальд усложнил задачу: приказал Тьодольву, сохранив тему спора кузнеца и кожевника, представить героев в виде мифических персонажей, бога Тора и великана Гейррёда, затем в виде германского героя Сигурда и дракона Фафнира. Тьодольв сделал это на ходу и впечатлил Харальда настолько, что тот наградил его золотым кольцом.

Для современных читателей это может прозвучать глупо, но скандинавы, а особенно скальды, подходили к игре слов со