Евангелист Иван Онищенко - Юлия Крюденер
На эти вопросы родители мальчика не могли ответить. Они жили, как живут все. А у этого мальчика была тетя, учительница, которая вложила в него знания мира и вселенной и истории людей, научив его грамоте и давая ему читать книги. Он много узнал, но эти знания просто тревожили его и не давали ответа на вопросы о жизни. И вот однажды, когда ему было столько лет, сколько тебе сейчас, отец привез ему с ярмарки книгу, которая называлась Евангелием. И ухватился юноша за эту книгу и стал ее читать. И чем больше он ее читал, тем яснее становилось ему то, о чем вопрошало его сердце, его разум. Как жить, как понимать себя в мире, во что верить и по какому пути идти, Этот путь так и называется - евангельский путь.
И жизнь этого юноши стала совсем другой. И теперь не печаль о несбыточном грызла его душу, а была радость от того, что непременно сбывается, если следовать по этому пути. И радости этой стало тесно жить в одном человеке, ей хотелось разлиться, хотелось осчастливить многих, которые так страдают.
Телега мягко катилась по грязи степной дороги. Лошади бежали мелкой трусцой. Тучи уже по-осеннему шли совсем низко. Степь была черной и неприветливой. Степан свободно держал вожжи в руке и внимательно слушал своего нового друга. Глубоким чутьем он чувствовал, что тот говорит о себе, своей жизни, своем пути. И сердце Степана покорилось, отозвалось и видело, что это и его, Степана, часть пути на завтра.
И ничто не протестовало, все принималось как неминуемо свое. Степан положил свою свободную руку на колено товарища. Рука согрелась и, казалось, с теплом тела в него переливалась и духовная сила этого человека. Так начинается глубокая дружба.
А Иван продолжал свой рассказ:
- Стал этот юноша читать полученную от отца книгу всем людям. И у него появились друзья, но появились и недруги. Евангелие есть свет, освещающий жизнь. Но освещалось и темное, злое, и оно восставало. Тьма старалась погасить свет, ведь все темное становилось видимым. И юношу оклеветали, посадили в тюрьму. Там его били и уговаривали стать прежним, не думающим о других. А разве это можно тому, кто видел однажды сладость служения Богу. И молодого человека судили и приговорили к пожизненной ссылке. И как милость ему дали возможность самому идти в Сибирь. И везет сейчас этого счастливого человека на своей повозке Степан. И как посмотрит он на этого человека?
Степан остановил лошадей. Сквозь тучи прорвались лучи заходящего солнца, осветив лица двух людей. Молодой человек положил вожжи и протянул обе руки к Онищенко:
- Если все, что вы говорили, правда, то я всем своим существом вливаюсь в нее. Я неграмотный и ничего не читал, но все это то, что ты говорил мне сейчас, я, наверное, узнаю. Так вот, Иван, слушай и ты. У меня тоже есть меньшая сестренка Маша и есть в другом селе тетя Ира. Она не учительница, но училась и читает хорошо. У нее много книг от ее покойного мужа учителя. И я, Иван, тоже научусь читать, и я полюблю читать Евангелие. И не только себе, но и другим. И если там все правда, как ты говорил, то я готов буду и страдать за нее.
- Ты не говори так наперед. Чтобы так поступать, надо много об этом молиться, много передумать, много решить. Бог тебе в помощь, брат мой Степан.
Иван вытащил из-под сиденья сверток, развязал его, взял один экземпляр Евангелия и подал юноше.
- Возьми, учись и читай.
Справа показалось селение. Уже темнело. Лошади сами повернули на боковую дорогу.
- Знают сами, - сказал Степан и спросил: - А где ты думал ночевать?
- Если примите, то у вас и переночую. Степана уже ждали и беспокоились.
- А мы уже все передумали, - говорил отец, распрягая лошадей, - а оно, наверное, дожди и грязно?
- Да, тато, дождь и грязно. А ты, Маша, - обратился он к выбежавшей ему навстречу сестричке, - возьми эту книгу и положи у себя на стол. Будешь учить меня грамоте.
Только мать встретила сына недружелюбно, и Иван слыхал, как она, не стесняясь, громко говорила сыну:
- Да ты хоть знаешь, кто он и откуда? Много разных людей на дорогах.
- Знаю, мама, знаю. Это добрый человек.
Мать молча подала приехавшим ужин. И то, как Онищенко, молясь, не перекрестился, вызвало у нее еще большее недоверие и неприязнь.
Ночи уже были прохладные, и Ивану постелили на полу в кухне широкий войлок. Мать, погасив лампу, ушла на половину стариков. Когда Иван стал на молитву, он ощутил рядом с собой чье-то дыхание.
- Я лягу с тобой, - тихо сказал голос Степана.
Иван начал молиться: "Отче наш, сущий на небесах...". Тихо и внятно уста Степана повторяли каждое слово.
Когда перед рассветом мать выходила через кухню к корове, то в свете зажженной лампадки она увидела гостя и Степана, крепко спящих рядышком, и как-то оттаяло у нее на сердце.
- Боже, помоги нам, - вздохнула она и прикрыла спящих теплым рядном.
Стало светать, и Степан проводил нового друга за околицу села.
Иван почувствовал как тяжела стала его сумка. Оказалось, ее тайком
