Стинг. Сломанная музыка. Автобиография - Стинг

проснулся и терроризирует молчаливую пару, которая упорно не поддается его заразительному детскому очарованию. Он начинает бросать в них деталями пластмассового конструктора. Я извиняюсь. Он начинает, как танцор брейк-данса, крутиться и ездить по столику. Я быстро спасаю их стаканчики с чаем. Снова извиняюсь. Потом Джо, беззубо улыбаясь, начинает подкарауливать и бросаться на проходящих мимо людей. Я снова извиняюсь. Он начинает бросать своего плюшевого мишку на пол, громко и четко выкрикивая недавно заученную мантру: «Ах, бл. дь!»

Джерри издает стон и засыпает или делает вид, что заснул, прислонившись щекой к стеклу, за которым пролетают заснеженные поля с линиями телеграфных столбов. Престарелая пара с ненавистью смотрит на безответственного отца и его малолетнего преступника-сына.

Студия звукозаписи Surrey Sound Recording находится на верхнем этаже здания бывшего молокозавода в городе Лезерхед. Эта студия не является более здоровой или как угодно целительной по сравнению с Pathway и другими студиями звукозаписи, в которых мне приходилось работать, но она уютная, просторная и недорогая. Владельцем студии является врач Найджел Грей. Он создал ее в качестве хобби, которое сейчас уже переросло в страсть, поэтому он говорит, что хочет бросить медицину и зарабатывать в качестве звукового инженера и продюсера.

К этому времени Майлз согласился нам помочь и готов выпустить наш первый альбом на своем лейбле Illegal. Он еще не до конца верит в наши силы и способности (мы для него по-прежнему бедные родственники), но Майлзу нужно увеличить количество групп, с которыми он работает, чтобы его снова начали серьезно воспринимать в музыкальном бизнесе. В Майлзе просыпается хищник, когда он видит любые вещи, продающиеся по цене ниже рыночной. Он видит, что Найджел Грей хочет работать и готов упасть в цене. У Найджела фактически нет опыта работы продюсером, поэтому Майлз предлагает ему титул сопродюсера за большую скидку за время записи и сведения. Наш первый альбом мы запишем за десять дней, и студии Майлз заплатит менее ста пятидесяти фунтов. По меркам тех времен это очень быстро и крайне дешево. Если за нашей группой и закрепилась репутация очень скромной и нерасточительной, то эта легенда уходит корнями именно к записи в той студии. Мы пишемся на старую пленку, найденную в гараже Майлза. Изначально на этой пленке были записаны музыкальные потуги одной из групп, менеджером которой когда-то был Майлз.

Найджел всего на несколько лет старше нас со Стюартом. Он ведет себя скромно, у него хорошие манеры, волосы, как у школьника, аккуратно расчесанные на прямой пробор посредине головы, и совершенно обычная, будничная одежда. Мне он кажется скорее сельским доктором себе на уме, чем королем студии, ведущим богемный образ жизни. Иногда я даже посматриваю, не торчит ли стетоскоп из кармана его твидового пиджака. Однако Найджел оказывается грамотным звукоинженером, управляющим оборудованием своей студии так же уверенно, как хирург, делающий надрез на теле лежащего в операционной пациента под наркозом.

Все мы ужасно довольны тем, что пишем альбом. Особенно доволен я, потому что это моя первая запись. Стюарт мрачно заявляет, что я написал большую часть текстов. На сингле мы записали две его песни, но после появления в группе Энди в процессе демократического голосования количество одобренных для исполнения песен авторства Стюарта сильно сократилось. Я помню, что The Police – это детище Стюарта, и понимаю, что его недовольство в определенной степени является обоснованным. Вместе с тем нехватка опыта в студийной работе вовсе не значит, что я не разбираюсь в вопросах написания текстов, ведь я пишу их уже больше десяти лет. Некоторые из них, точнее, вообще все точно не являются шедеврами. Но я чувствую, что в определенной степени уже набил руку. Стюарт и Энди не привыкли писать тексты. Я не собираюсь извиняться перед Стюартом за то, что я такой плодовитый автор, но чувствую, что этот вопрос в будущем станет камнем преткновения.

С точки зрения количества процентов роялти автор текста получает столько же, сколько и исполнитель. Следовательно, если пластинка будет хорошо продаваться, то я получу гораздо больше, чем мои коллеги по группе. Такая ситуация грозит развалить нашу хрупкую демократию, и положение дел в состоянии изменить лишь то, что они начнут писать больше песен или мы сойдемся на том, что я буду делиться с ними своими гонорарами. В итоге сюжет будет развиваться по второму сценарию, и я буду отдавать Энди и Стюарту такую часть моих роялти, чтобы они оставались довольны, но это не убило бы у них желания самим писать хиты. Это соглашение временно решит вопрос, но в целом проблема останется и будет влиять на наши отношения. Именно по этой причине группа в конце концов распадется.

Мы записываем главные песни альбома в первые дни работы.

So Lonely – это переделанная композиция Last Exit, переформатированная в угоду современной моде.

Dead End Job – песня, написанная на основе риффа Стюарта и пары строк, сказанных его братом Иэном. У меня самого в жизни было достаточно бестолковых и бесперспективных работ, чтобы я мог с уверенностью писать на эту тему. На заднем плане Энди зачитывает объявления о найме из газеты Leatherhead Advertiser.

Landlord – песня, написанная по следам случая в Саутгейте и рассказывающая о переживаниях, связанных с поисками квартиры.

Born in the Fifties – первые строчки являются отсылкой к моему детству: «Моя мама плакала, узнав, что убили президента Кеннеди. Она сказала, что его убили коммунисты, но я не был в этом уверен». Уже в раннем возрасте я не был сторонником конспирологических теорий.

Peanuts – мелодия сочинения Стюарта, для которой я написал текст, вдохновленный моим бывшим героем Родом Стюартом и тем, что о нем писали в желтой прессе. Тогда я даже не подозревал, что несколько лет спустя пресса будет писать ерунду и про меня.

Would You Be My Girl? – песня с повторяющимся гитарным риффом, к которой Энди предложил смешной текст о надувной кукле.

Hole in My Life – еще одна композиция о жизненных трудностях и отсутствии счастья, поданная в позитивном ключе.

И, наконец, Roxanne. Изначально мелодия песни была написана в стиле босановы, но потом во время репетиций превратилась в гибрид танго. Стюарт предлагает подчеркнуть вторую ноту в каждом такте для баса и большого барабана, отчего мелодия приобрела странное аргентинское звучание. Стюарт также настаивает на том, чтобы я изменил изначальную мелодию, сделав ее более рваной и непредсказуемой, потому что именно эти качества понравились ему в моей голосовой подаче.

Мы заканчиваем сведение вокала на многодорожечном записывающем оборудовании и понимаем, что создали что-то уникальное,