Чекисты, оккультисты и Шамбала - Александр Иванович Андреев
Данные, полученные в ходе изучения измененных состояний сознания, как считает Гроф, указывают на «настоятельную необходимость основательного пересмотра фундаментальных понятий о природе человека и природе реальности». В то же время они побуждают нас обратиться к знаниям и опыту «великих древних или восточных духовных традиций», таких как различные формы йоги, кашмирский шиваизм, тибетская ваджраяна, дзен-буддизм, даосизм, суфизм, каббала или алхимия. «Накопленное в этих системах за тысячелетия богатство глубинного знания о человеческой душе и сознании не получило адекватного признания в западных науках, не воспринималось ею и не изучалось»[376]. О том же самом говорит и российский ученый А. Мартынов, утверждающий, что знание, накопленное человечеством в прошлом, «вне рамок позитивистской науки», совершенно выпало из поля зрения современного человека. Люди перестали понимать язык, на котором оно выражено. «Стало непонятным издревле существовавшее стремление связать дискретное с континуальным». Причины такого состояния современного знания, по мнению Мартынова, «кроются в чрезмерном превалировании логического мышления в процессе получения новых знаний, в то время как не может не удивлять, что на заре нашей цивилизации созвездие великих мыслителей смогло постичь именно континуальные сущности, используя в качестве основного канала постижения истины интуитивный канал. Именно попытка континуального, интегрального осмысления современных дискретизированных знаний приводит к ясному ощущению, что эти выводы уже были сформулированы нашими великими предшественниками: просто человечеству свойственно не только приобретать новые знания, но значительно чаще забывать старые, как только они начинают не укладываться в стереотип мышления, навязанный очередной социальной структурой»[377].
В наше время — на рубеже тысячелетий — уже ведётся вполне определённая работа по выработке холистического мировоззрения и созданию новой научной парадигмы — некой «альтернативной науки», или как её ещё называют «науки Нью Эйджа» (New Age science), вне рамок общепризнанной ньютоно-картезианской модели. Возникшее во 2-ой половине ХХ века движение «Нью Эйджа» стремится дать качественно новое понимание человека и мира как единого антропокосмического целого на основе синтеза квантово-голографических представлений, трансперсональной психологии и традиционных восточных систем мышления. Подобные разработки ведутся и в России — назовем для примера эволюционно-космическую парадигму, сформулированную на основе трудов «русских космистов» (В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, А.Л. Чижевский и др.). К числу этих ученых-новаторов, безусловно, следует отнести и А.В. Барченко с его идеей универсальной «синтетической науки».
В свете этих новых — отнюдь не бесспорных — идей, наверное, и следует рассматривать научно-оккультные поиски Барченко, его попытки соединить несоединимое, в чем-то наивные и утопичные, а в чем-то определенно новаторские. Целью Барченко было произвести синтез научных представлений о природе и человеке, показать, что в основе Мироздания лежит некий универсальный единый закон, еще не познанный современной — сугубо «аналитической» — наукой Запада, но хорошо известный древней «созерцательно-синтетической» науке Востока, владевшей тайной йоги, тайной всепроникающих и всеобъемлющих чисел и ритма, тайной времени. Закон, за которым скрывается утерянная человечеством Истина. Аналогичным образом современные ученые ищут принципы простоты и единства в физическом познании нашего сверхсложного мира, и, как знать, не придут ли они, в конце концов, к тем простым истинам, которыми владела «Древняя наука». Ближе всего к Барченко-ученому, как мне кажется, стоит гелиобиолог-«солнцепоклонник» А.Л. Чижевский, также мечтавший о синтетическом объединении наук. Четыре года спустя после гибели Барченко он также оказался в ГУЛАГе, и тогда же погиб его главный труд (книга «Морфогенез и эволюция с точки зрения теории электронов») — печальные параллели с судьбой Барченко.
Закончить эту книгу мне бы хотелось словами А.Л. Чижевского о современных учёных, взирающих свысока на «примитивные» познания древних:
«Мы слепы в нашей современности. Глумясь над тем, что взлелеяла и над чем страдала мысль наших предков, мы сами со своими аподиктическими истинами века становимся объектами насмешек будущих поколений; несравненно смешнее тот, кто позволил себе смеяться над упорным трудом в поисках истины. ‹…› Увы, не пройдет и полувека, как все верования и чаяния современности превратятся в „историю“. Существует лишь небольшое количество незыблемых истин, которым суждено прожить тысячелетия. И кто осмелится утверждать, что, претерпев ряд преобразований, человеческая мысль не вернется снова к тем первоначальным философским концепциям, которыми болела на заре истории человечества»[378].
Приложение 1
Краткая автобиография А. В. Барченко
В правление Педагогической академии
16/V 1919
Слушателя 2-го Педагогического института
Александра Васильевича Барченко, живущего
по 10-й линии Вас. О-ва в д. 41, кв. 12
Заявление
По окончании классической (б. 2-й СПб.) гимназии я поступил на медицинский факультет, на коем прослушал лекции два с половиной года (в Казанском и Юрьевском университетах). За неимением средств должен был университет оставить и сначала поступил на службу в Министерство финансов, и затем занялся литературной работой, которая в течение 10 лет является исключительным средством моим к существованию.
В различных популярно-научных столичных и провинциальных изданиях я все время работал как популяризатор биологии и географии. Помимо журнальных и газетных статей, моя книга (сборник географических картин и рассказов) «Волны жизни» выдержала два издания. Моя географическая повесть для юношества старшего возраста «Океан-кормилец» (из быта мурманских промышленников), помимо журнала разошедшаяся отдельным изданием, ныне выходит вторым изданием.
Мне пришлось в качестве туриста, рабочего и матроса обойти и объехать большую часть России и некоторые места за границей.
Попутно я дополнял свое образование собственными силами, штудируя учебники в рамках университетского курса естествознания и работая в частных лабораториях.
В 1914 г. возбуждал ходатайство о держании государственных экзаменов по естественному факультету, но как участник войны эту возможность потерял. С 1918 г. состоял слушателем Высших одногодичных курсов при 2-м Педагогическом институте. Получал стипендию и выполнил все объявленные работы (экзамен по общей биологии и зачетный реферат по методике естествознания). Курсы за ограниченным числом слушателей в конце января были расформированы, и я оказался слушателем-стипендиатом Института по биологическому факультету.
Слушать 4-летний курс в границах программы, мне достаточно знакомой, я не имею возможности. Специализировавшись в литературной работе по вопросам географии, прослушавши полный семестр на географическом отделении б. Высших одногодичных курсов при 2-м Педагогическом институте, намереваясь в дальнейшем посвятить себя педагогической деятельности в качестве преподавателя географии, я прошу правление принять меня в число слушателей-стипендиатов Педагогической академии по географическому ее отделению.
1919 года апреля 14-го
Александр Барченко.
При сем прилагаю удостоверение ректора
