Слова без музыки. Воспоминания - Филип Гласс
Эти произведения я даже вообразить бы себе не смог — а не то что написать, если бы не углубленное обучение и практика, к которым я пришел, напрямую соприкоснувшись с традициями Индии и Тибета. В Индию я перестал ездить уже относительно давно, но мои поиски чего-то эзотерического или сверхъестественного в обычной жизни продолжились сразу в нескольких других направлениях.
Третьей традицией стал цигун, им я занялся с учителем-даосом Сат Хонем. Сат Хонь родился в Китае, приехал с семьей в США, поселился в нью-йоркском Чайнатауне, а затем, окончив Принстонский университет, вернулся в Китай, чтобы завершить свое обучение китайской медицине.
В 1996 году я приступил к изучению программы цигун, которая сильно отличается от хатха-йоги. Эта программа стала фундаментом для тайцзи — традиции, которая, наверно, известна шире. Когда я начал с ним заниматься, Сат сказал мне, что я буду изучать «практику долголетия». Я продолжал изучать цигун добрых пятнадцать лет, прежде чем он начал учить меня тайцзи. Похоже, он считал, что у меня хватит времени на практику: дело срочное, но спешка совершенно ни к чему. Он сказал, что даже в мои пятьдесят девять лет я смогу приступить к обучению с нуля, ведь тело и разум у меня в хорошей форме потому, что я сорок лет занимался йогой и тридцать лет изучал буддизм школы махаяны.
Прошло не менее десяти лет, прежде чем Сат хотя бы произнес при мне слово «даос»: вначале он показал мне кое-какие книги, потом — свои переводы китайской старинной поэзии. Помимо этого, никаких специальных занятий не было: только цигун, обучение работе с мечом и посохом, а теперь и тайцзи. Я очень мало знаю о классическом даосизме, но курс обучения продолжался и расширялся, становился все подробнее и скрупулезнее, и я отдавался учебе добросовестно и как мог глубоко. Трудно сказать, чему я научился, но подметил, что в повседневной жизни стал чувствовать некое спокойствие. Это касается не только жизни, но и темы смерти. Вот и все, что я в состоянии об этом сказать.
Я несколько раз сотрудничал с Сатом как хореографом. Первая вещь — Chaotic Harmony («Хаотическая гармония»), произведение для флейты и танцора. Вторая, недавно законченная, — Taiji on 23nd Street («Тайцзи на 23-й улице»), фильм, в котором Сат Хонь участвует в качестве артиста.
Самая недавняя встреча с одной из эзотерических традиций была совершенно неожиданной и, следовательно, чуть ли не самой поразительной. Причем у этой традиции есть особенное свойство: она целиком родилась в Северной и Центральной Америке.
Примерно шестнадцать лет назад, копаясь в отделе восточной философии в книжном магазине на Сент-Маркс, я наткнулся на труд Виктора Санчеса «Тольтеки нового тысячелетия». Это была история юноши, который отправился в паломничество с группой индейцев племени вижарика, живущего в горах Центральной Мексики. Книга стала для меня откровением. На последней странице, внизу, автор указал свой электронный адрес.
Приближалось мое шестидесятилетие, и мой друг Орли Бейгел, занимавшийся организацией концертов в Мексике, устраивал грандиозные торжества и несколько концертов в главном концертном зале Дворца изящных искусств в Мехико в наступающем 1997 году. Я написал Виктору Санчесу — сообщил, что мне понравилась его книга, поинтересовался: «Если вы живете в Мехико, не могли бы мы встретиться за ланчем?» Он ответил, что живет в Мехико и будет рад со мной познакомиться, и, кстати, я, случайно, не композитор? Я крайне удивился, что он вообще обо мне слышал. Но все получилось, как по заказу. И мы встречались за ланчем в Мехико каждый день, пока я играл концерты, — то есть пять дней подряд.
Виктор когда-то учился в университете на антрополога, но называл себя «антиантропологом». Он был убежден, что единственный способ исследовать автохтонную культуру — погрузиться в нее самому. Разумеется, с академической, научной точки зрения это было совершенно неприемлемо. В то время считалось нормой, что антрополог сохраняет дистанцию между собой и предметом исследования. Но Виктор инстинктивно отверг этот подход и бросил университет, что дало ему свободу для поиска инструментов и знаний, к которым влекло его самого. Он проводил очень много времени с племенем вижарика, и книга, которую я прочел, была его отчетом о проделанной работе.
Другого способа узнать эту традицию, кроме личного участия, не существовало. У этой культуры есть устная традиция, но нет письменной. Для племени вижарика знания — вовсе не то, что можно отыскать и прочесть в книгах. Пустыня и горы — такова их энциклопедия. Poderíos — Силы: солнце, луна, огонь, земля, ветер, океан, Синий Олень и «маленький» Синий Олень — их учителя. Племя вижарика — ученики. Они научились прислушиваться к Деду Огню и обрели голос, которым могут разговаривать с Ним. Никакой практики, подобной асанам в йоге, буддистским текстам или даосской поэзии, у них не существует. Есть пустыня, горы и Poderíos. Однако есть и кое-что большее. Есть путь открытия, что-то вроде технологий и технологического процесса — в данном смысле буквально означающего «как все делается», которые, если они и не практикуются в узком смысле, все равно нужно испытать на своем опыте. Заодно с этим практикуется, с одной стороны, развитие сосредоточенности, а с другой — почти буддистское «не-деяние», которое в этом племени знают и культивируют в себе.
На данный момент я совершил вместе с Виктором уже пятнадцать или шестнадцать поездок, каждая длилась от десяти дней до двух недель. Много времени мы провели в горах Сьерра де Каторсе, но бывали и на реках в Сан-Луис-Потоси, и в экспедициях к древним памятникам и руинам на юге Мексики и в Мехико, а также в джунглях Гватемалы и Гондураса. Такие путешествия бывают нелегкими, обычно приходится обходиться без отелей и ресторанов.
В пути мы по вечерам немного разговариваем, но днем, пока лазаем по горам и совершаем пешие переходы, почти все время молчим, обычно путешествуем маленькой группой — вчетвером или впятером. В этих местах можно, несомненно, увидеть то, что в иных обстоятельствах ускользает от твоих глаз. Но бывают и совершенно другие моменты, когда самый заурядный мир может наводить ужас. Это не туристические расслабоны, а глубоко воодушевляющий опыт.
Недавно я
" alt="Инесса Волкова - Идеальная секретарша">
