Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

Очень кело. Лаврентьев балда невероятная, хочет ходуль и стиля «Бовы-Королевича». Зашел в «Ж<изнь> ис<кусства>», выдали больше, чем я хотел4. Почему-то мне кажется, что в этом году случится со мною что-то необыкновенное, но не очень хорошее, может быть, умру. М<оя?> ж<изнь?>, это всех касается. Никто к нам чай пить не приходил. Да, Кельсона Юр. откуда-то выкопал. Вдруг Хохлов и Канкарович. Потащили меня на объединение5. Конечно, идиотизм все тот же. Очень мил какой-то мол<одой> челов<ек>. Кажется, брат Михальцева, но педантический резонер. Дождь шел. Юр. ходил в клуб.

400.000.000 <р.>

4 (вторник)

Происки Базилио терпят все неудачу; положим, они настолько же фантастичны, насколько и неблаговидны. Не хорошо помню, что я делал. К Митрохину решил не ходить. Да, ходили к Фролову. Он очень мил, но денег нет, и вообще, как он сам выражается, предприятие это авантюрное. Разрушена вся Япония, что провалилось, что сгорело6. Фузий неистовствует, выплыл новый остров, занятый американцами. Это неспроста. Особенно после Нилуса7. После чая пошел в Мих<айловский> т<еатр>. Вызывал меня Якобсон насчет «Евы» Легара8. Говорил с Феона. Репетиция «Петрушки», все веселее. Дома Юр. еще, но ушел. Я играл «Еву», пришла О<льга> Аф<анасьевна>. Хорошие вести от Судейкина, Лурье и т. д. Зовут ее в Париж. Налоги и платье меня дручат. А Юр., оказывается, был в игорн<ом> доме и меня не взял, желая тайком выиграть. Мамаша продала хлам и дала нам взаймы.

1.000.000.000 <р.>

5 (среда)

С утра погода разгулялась в роскошь неба. Доклады Сторицына печальны, по-моему, все это суета и выдумки. Фролов был. В Михайлов<ский>. Гришки уже не было. Послал меня к Берггрюну. Писал смешной договор. Еле поспел с деньгами. Любезны. Экскузович еще просил зайти. Видел Юрьева, Феону, Якобсона, бегают с «Strassensängerin». Небо как бирюза. В такую погоду писать, зная себя любимым. Но Юр. все-таки бегал куда-то продавать книги, на папиросы. Жалко было идти на заседание. Ломился Шапир. Он иллюстрирует «Голем»9. Все-таки пролаз. Пальмский <прикатил> откуда-то на извозчике, просил аванса 150 тыс. и вообще таинственен. Это какой-то кризис опереточный, по-моему. Засиделись до 11 часов. Юр. оставил записку, что он в игорном доме и просит меня придти. Побежал. Сидит за американским. Играл в лото и в рулетку. Вернул свои деньги. Говорит, что любит меня.

2.850.000.000 <р.>

6 (четверг)

Серо и скверно. Не выспался и болит голова. Все какие-то чужие люди. Москвич, курортный доктор, Юроч<кин> актерик, Милашевский, Хохлов. Все спал. В Юр. комнате мрачновато. Файка пришла ко мне. Юр. был и у О. Н., и в кино, и в «Сплендид»10. Вечером писал детские стихи11. Я люблю такие антракты.

7 (пятница)

Утром бегал два раза к Евреиновым. Уютны, хотя и скупы. Все это внешне и наигранно, но не все ли мне равно. Яковлева приходила сказать, что пьеса моя всех возмутила как порнографическая12. О. Н., кажется, была. Хотели сходить в кинемо, но попали в пивную, потом в «Спленд<ид>», где благополучно и проигрались.

8 (суббота)

Под дождем бегал в Мих<айловский> театр, «Ж<изнь> ис<кусства>» и в Союз. Сторицын гонялся за мною. Ничего у него не слышно. Вечером пришел Хохлов, как упрек совести. Приехал и Радлов. Был с Дмитриевым. Разговаривали о «Еугене» хорошо. Но что-то меня отделяет. Да, заходил еще к Ал<ексею> Фил<ипповичу>, беседовал о делах. Неважно все это. А вот платежи… Не знаю, как тут и быть. А налоги, а стекла, а квартира, а сапоги, а пальто, а Юр. повинность? А получки уменьшаются до минимума. Только Бог пасет нас. И будет незаслуженно пасти, но с каждым годом ему все труднее это делать. Вечером врывался Сторицын, думая, что его химеры – пуп земли. Юр. отправился ночью играть и живо проигрался.

850.000.000 <р.>

9 (воскресенье)

Писал стихи. Доктор прислал поздно, так что пришлось посылать к Кашиной. Маня привезла ребят и, кажется, собирается подкинуть их нам. Девочка ведь очень скверная, какая-то прирожденная соглядатайца <sic!>. Доктор был очень доволен. Чай пил Капитан. Пошли в кинемо на «Маску с белыми зубами»13. Да, дети Суркова принесли мне «Глиняных голубков» и «Крылья» с Альтманом14. Не очень важно. Поперлись, конечно, в «Лото». Было скучновато, но я взял котел. Хотели поесть у Доминика. Все закрыто. Попали к Палкину. Ионов сидит. Цыгане. Толстый скрипач. У всех пиво. Юр. еще побежал доигрывать. Говорит, что выиграл. Спал у себя. Вот так.

5.500.000.000 <р.>

10 (понед.)

Не помню, что было. Бегал в театр. Торопят. Музыка, кажется, понравилась, но все висит в воздухе. Сторицын дважды прибегал. Вышли в роскошный, ветреный вечер, пили пиво. Какой-то тип вроде Платера или Рябушинского все жеманился. Потом пошли в клуб. Ходил там Бобрищев. Новости о Нагродской. В рулетку я выиграл, но очень долго сидели. Пили чай. Юр. тоже, голубь, играл и волновался. Соображал что-то.

2.000.000.000 <р.>

11 (вторн.)

Не помню, что я делал. Ничего особенного. И никого, кажется, не было. Вечером пошли на «Луизу Миллер»15. Конечно, шиллеровская ерунда, но играли бесподобно. И Гертруда нас не посрамила, и играл мол<одой> чел<овек>, похожий на Павлика. Ужасно он мне нравится. Фамилии не помню. Зашли, конечно, в казино. Сначала выиграл, потом на все проиграл в булль16, и Юр. тоже. Рулетки не было. Как-то неожиданно стали мы игроками заправскими. Светили звезды. Из окна дует. Очень мне одиноко. Все дела идут скверно. Платежи, долги, хоть сбегай. Да куда сбежишь сам-четверт: Юр., мамаша и Файка. Одиноко мне очень.

12 (среда)

Целый день лежал с головой. Дождь. Зубы болят. Посылал Юр. в разные места безуспешно. Что-то продал он, что ли. Все спал. Пришла О. Н., сидела в кухне, занималась Файкой. Все спал. Насилу встал. Пили чай при свечах. Опять Юр. побежал, принес папирос, ушел. Я играл Моцарта при свечах. Вчерашняя картина все у меня в уме. XVIII век и еще что-то. Почему-то вспоминается Евдокси. Она опять во Франции17. Юр. пришел поздно. Принес грушу с яблоками. Играл, конечно, вероятно, не проигрался.

13 (четверг)

Чудеснейшая погода, отравленная отчасти зубною болью. Начал было благочестно писать о Серове, но заснул18. Вообще днем не воспользовался. То брился, то что. На соседнем дворе работают мужики, присматривает за ними какой-то советский мол<одой> чел<овек>. Похаживает в военной форме, с собакой, как охотник или барич. Простирает руку, покрикивает. Наконец пришел к нему товарищ, соблаговолили, взяли в руки лопату и стали уравнивать землю. Но как лишено всякой прелести грации и молодости