Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов
Бывают в жизни драматургов, конечно, нелегкие периоды. Такой период в конце сороковых годов оказался и у меня после критики моей трагикомедии «Карьера Бекетова». Естественно, что в таких случаях писателю кое-что надо продумать, переосмыслить, решить: согласен ли ты с критикой (а она была в мой адрес очень суровой); бывает в таких случаях, что именно в это время могут появиться пьесы «проходные», пристрелочные, дающие возможность некоего разбега для нового подступа к большой теме.
Александр Александрович Фадеев, с которым в ту пору я работал в аппарате Союза писателей СССР, очень внимательно следил за моим «творческим самочувствием». Во время одного заседания я получил от него записку:
«Дорогой Анатолий!
Очень прошу тебя через Ангелину Осиповну передать мне в окончательных вариантах — т. е. в таком виде, как они идут на сцене, — две твоих пьесы — ту, что у Вахтангова, и ту, что в Малом — о немцах. Пользуясь досугом, хочу их прочесть, а затем вызову тебя — не в приемный день, а в обычный, чтобы никто не мешал, — и мы поговорим и о пьесах, и о делах ССП.
Крепко жму руку.
1/II—53
А. Фадеев».
Встреча состоялась, она была серьезной и еще раз показала постоянную заинтересованность Фадеева судьбами писателей. (Наверно, это особая тема, я бы многое мог рассказать и о том, какое внимание уделял Фадеев моим первым пьесам — «В одном городе» и «Московский характер».) После этих бесед с благословения Фадеева я отправился снова на свою донскую землю. К тому времени должно было закончиться строительство Волго-Донского канала и Цимлянской ГЭС. Фадеев сказал мне тогда: «Поезжай, Анатолий, ничто так не лечит, как родная земля».
Я отправился на Дон, и там судьба меня столкнула с одним из колхозов, расположенных теперь уже около Цимлянского водохранилища и Волго-Дона. Там я встретил интереснейших людей с удивительными характерами. Результатом этого явилась драма «Сердце не прощает», которую я «про себя» готовил для Малого театра. Но судьба распорядилась иначе. Как-то Фадеев, узнав о том, что я написал новую пьесу, сказал: «Анатолий, дай-ка ее прочесть Горчакову. Он настоящий мхатовец, хорошо знал Станиславского. Много работал с Кедровым». Я послушал Фадеева и передал пьесу в Художественный театр. На очередном заседании я получил от Фадеева записку:
«Анатолий Владимирович! Вчера звонил Горчаков и говорил о том, что последняя твоя драма очень ему поправилась. Сегодня Блинников сказал то же самое Ангелине Осиповне. Судя по всему, драма пришлась МХАТу по сердцу. Очень рад за тебя.
А. Ф.».
Так судьба единственный раз в жизни свела меня с Художественным театром. Ставил спектакль Сергей Блинников. Главную роль колхозного бригадира Екатерины Топилиной играла Алла Константиновна Тарасова. В спектакле принимали участие Анастасия Георгиевская, Владимир Белокуров, Николай Боголюбов и другие актеры. Спектакль был хорошо принят и публикой, и прессой. Возможно, в нем отсутствовала опытная режиссерская рука, а также в какой-то степени знание настоящей колхозной жизни, быта, но, помнится, мы вместе преодолевали эти недостатки на репетициях.
Конечно, в центре спектакля оказался великолепный дуэт Тарасовой и Белокурова, игравшего Топилина, фигуру сложную, противоречивую, силой обстоятельств жизни оторвавшуюся от своей земли, все больше становящуюся в тягость жившей уже другими представлениями о жизни Екатерине Топилиной.
Со всем пылом сердца Алла Константиновна играла эту в какой-то степени даже трагическую роль; особенно хорошо принималась зрителями сцена ее разрыва с мужем.
Теперь, вспоминая спектакль «Сердце не прощает», который я смотрел и в других театрах, я могу сказать, что Алла Константиновна Тарасова, несмотря на некоторую внешнюю «интеллигентность» образа, была лучшей исполнительницей роли Екатерины Топилиной.
Особое, пожалуй, ни с чем не сравнимое чувство было у меня от встречи с одним из талантливейших художников нашего советского времени — с народной артисткой Советского Союза Верой Николаевной Пашенной. Вера Николаевна сыграла в двух моих пьесах, шедших в Малом театре. Первая пьеса, которая мне представляется одной из лучших моих работ в этом жанре, — драма «Деньги». И вторая — «Честность», не очень долго продержавшаяся на сцене. Еще когда я читал пьесу «Деньги» в Малом театре, изредка поглядывая во время чтения на Веру Николаевну, мне казалось, что все, что я читаю, ей не нравится и она из вежливости присутствует на авторской читке.
Это тем более было для меня в эти минуты чтения огорчительно, что «про себя» я писал одну из главных ролей в пьесе, роль Шарабаихи, именно для Веры Николаевны, смутно рассчитывая на то, что она даст согласие, а может быть, и увлечется ролью современной стяжательницы из колхозного рыбачьего села.
И роль-то рождалась у меня не так просто. И если уж говорить о том, откуда появились истоки возникновения самой мысли о том, чтобы В. Н. Пашенная играла в этой пьесе, то честно могу сказать, что это была прекрасно воплощенная Верой Николаевной роль Вассы Железновой, властной и вместе с тем несчастной, потерпевшей жизненное крушение женщины.
Как известно, ничто из ничего не рождается, на пустом месте ничего не растет. Стяжательство как главная черта характера у некоторых личностей, которых мне удалось наблюдать в различных областях нашей жизни, — оно и вошло в пьесу «Деньги».
Помнится, после читки Вера Николаевна подозвала меня к себе:
— По-моему, вы очень волновались, когда читали пьесу?
— Да, Вера Николаевна. Мне казалось: вам пьеса не понравилась.
Пашенная улыбнулась:
— Какие вы все авторы нервные! Нравится мне ваша пьеса. Буду играть роль Шарабаихи.
Это для меня было самой большой наградой.
И действительно, вспоминая сейчас «Деньги» в отличной постановке Бориса Андреевича Бабочкина, в спектакле, в котором были заняты многие талантливые актеры Малого театра, я, конечно же, прежде всего, храню в памяти незабвенный образ Веры Николаевны Пашенной.
Вскоре после драмы «Деньги» я написал пьесу «Честность», поставленную в Малом театре Игорем Владимировичем Ильинским. Я не отношу ее к собственным успехам. Но это, как всегда, выясняется позже. Так или иначе, и в этой пьесе я написал роль для В. Н. Пашенной — роль старой коммунистки, матери секретаря обкома партии.
В ту пору мы уже чувствовали, что Вера Николаевна серьезно больна. Но, будучи, как всегда, фанатично преданной театру и искусству, она продолжала репетиции. Еще когда я работал над пьесой «Честность», в ремарках,
