Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

2-верстную карту. За этой работой я просидел почти весь день в кабинете начальника левого боевого участка на вокзале. Наши части вновь заняли Константиновку, на этот раз наступление велось не с нашей стороны, а со стороны Никитовки. Вечером большевики, перейдя в наступление со стороны Очеретино, подошли к Ново-Бахмутовке и начали артиллерией обстреливать ст. Скотоватую. Таким образом получается, что они заходят нам в тыл. На разъезде Петруньки в 6–7 верстах в тылу от Железной явилась партия большевиков и требовала от сторожа, чтобы тот начал разбирать путь. Это, должно быть, была местная группа. Еще в субботу часов в 11 вечера, после нашего отхода в Железную, около этих самых Петруньков было произведено 3 взрыва железнодорожного полотна, но повреждения были самые незначительные.

Ночью нам было приказано быть наготове, и мы прямо со двора навели нашу пушку на гребень горы за Железной. Хорошо, что сегодня мы довольно спокойно простояли и успели привести себя в некоторый порядок: слегка выспались, отдохнули, переодели белье. Теперь опять можно хоть куда.

Вообще, здесь заботишься только о завтрашнем дне, а на остальное наплевать. Все старания направлены на то, чтобы во время отдыха поесть и поспать, как следует, потому что неизвестно, как в этом отношении дела будут обстоять через несколько часов, а потому и пользуешься моментом. До сих пор никакого впечатления бои на меня не произвели, сам не знаю даже, чем это объяснить. Общее впечатление от всего того, что делается сейчас на нашем участке фронта, указывает на какую-то несогласованность и беспорядочность с нашей стороны, не видно, по крайней мере, централизации. Будь большевики порасторопнее и посмелее, они могли бы здорово нас захлопнуть здесь уже не раз. Было бы обидно ни с того ни с сего попасть в эту ловушку. Зная, что в военном отношении они не представляют особо грозной силы, всё время остаешься спокойным, несмотря на то, что положение наше сейчас не из лучших, если не удастся завтра же ликвидировать их прорыв на Скотоватую.

Всё время я почему-то напеваю два мотива: «Ах, я влюблен в глаза одни» и «Кто любит свою королеву, тот молча идет умирать»; последняя очень хорошенькая песенка из репертуара Вертинского. Слова и мотив ее мне замечательно нравятся, сильные слова.

5.03.1919. Получили сведения, что наши части из другой группы, нажав с Авдеевки, заняли Очеретино и отрезали наступающих на Скотоватую большевиков. Таким образом, окружающие сами оказались в роли окруженных. Благодаря этому наш поход для ликвидации прорыва отменили, и мы остались спокойно в Железной, хотя к 5 утра у нас уже всё было готово для выступления. С нами должны были идти еще человек 70 пехоты и до 50 конных партизан. Здесь мы настолько привыкли уже к микроскопическим силам, что этот отряд должен был представлять собою уже внушительную силу.

Сплошного фронта здесь нет, как я уже говорил, и война ведется исключительно маневренная. Каждая сторона старается окружить другую или обойти ее с какой-либо стороны. Эти маневры для большевиков очень часто оказываются неудачными, так что они хотят, как слышно, установить сплошной фронт и перестать окружать «кадетов». Многие из местных, ушедших к большевикам, начинают возвращаться обратно и, как говорят, с винтовками. Это не особенно приятный номер в нашем тылу. Нет лишних сил для того, чтобы переловить всю эту публику и разоружить их.

Днем мы воспользовались свободным временем и сходили в баню, в расположенную близ станции колонию Нью-Йорк. Хорошо живут в этой колонии: приличные домики, магазины, электрическое освещение, большой завод земледельческих орудий, шикарная паровая баня. Ночью, по сведениям контрразведки, большевики предполагают прорваться к железной дороге и взорвать мост позади Железной с целью отрезать нас от Скотоватой. К мосту выслана была охрана, а нам снова приказано быть готовыми в любое время.

6.03.1919. Наши солдаты вообще довольно славные и остроумные ребята. На этих днях я от них услышал довольно интересный случай поверки умножения, основанный на том, что «произведение сумм цифр множимого и множителя равно сумме цифр произведения» получается замечательно скоро и хорошо. Наш денщик Иван Заболотнев тоже занятный парень. Капитан дал ему что-то и сказал передать по принадлежности и спросил у него, знает ли он, что это такое. Тот сначала как будто обиделся, а потом бухнул: «Так что по случаю отъезда, значит». Все так и расхохотались от такого объяснения.

Днем получена телеграмма от командира батареи, в которой тот срочно просит прислать ему инструменты, людей и Андрея. Андрей, как видно, с радостью согласился на эту поездку в Иловайскую. Командир, очевидно, очень ценит хозяйственные и организаторские способности Андрея и очень хорошо к нему относится. С ним вместе поехал и Дзиковицкий привести свое одеяние и сапоги в порядок. Это немножко странно: он 24-го только вернулся из 2-месячного отпуска с опозданием и теперь опять чинится. Можно было несколько раньше об этом позаботиться.

Людей у нас с каждым днем убывает, все заболевают, так что нашего денщика временно посадили за ездового. Лошади тоже сильно сдали, их уже начинает не хватать. Сюда должны подойти солидные подкрепления, а то довольно неинтересно получается с такими незначительными силами сдерживать довольно основательные, тысячные группы красных. На Пологском направлении наши оставили Б. Токмак и Волноваху, благодаря чему перерезано сообщение с Мариуполем.

Вечером разбирали наш поход на Екатериновку, и только теперь поняли, в каком безвыходном положении мы оказались бы, если бы красные несколько иначе зашли бы из Смоляниново. Такие положения здесь встречаются на каждом шагу. Полковник Шеин очень спокойно, хладнокровно относится ко всему этому, а полковник Петров и капитан Дзиковицкий все-таки сильно волнуются.

7.03.1919. Наши части вчера вечером опять отдали Константиновку. Красные начали уже обстреливать Кривой Торец ружейным огнем. Выезжали на позицию у Железной, на то место, где в первый день стояли и откуда подбили броневик. День для нас прошел спокойно, часам к 5 мы снялись и разместились на прежних квартирах. Здесь после 6 часов боевые действия совсем затихают. И та и другая стороны на ночь обычно располагаются в ближайших селениях.

Сегодня первый раз появился над нашим расположением большевицкий аэроплан, который полетал несколько минут, сбросил 3 бомбы, пострелял из пулемета и скрылся.

Вечером вернулся из командировки на Кубань прапорщик Лернер[100], он проезжал теперь через Иловайскую, где пробыл 3 дня. Наши последние хозяева передали через него нам целый мешок провизии и пирожков, и письмо. Замечательно симпатичные и отзывчивые люди. Относятся к нам, как видно, вполне искренне и совсем так, как близкие родные. Вечером