Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев
– Этого убрать, тащите погонщика, – приказал Поспелов.
В круг света, предварительно развязав, ввели худощавого, с бритой головой человека, Минуту Михаил в него всматривался, а потом чуть прищурился:
– Салом, Джинн. Вот так встреча.
– Алейкум ас-салом, господин, – бесцветно ответил тот. – Я Фуркат, ты ошибся.
– Неужели? Подними правую руку. Тот поднял, на ней отсутствовал указательный палец.
– Что и требовалось доказать, – хмыкнул начальник. – А теперь слушай и делай выводы. Ты государственный преступник, за что по законам военного времени смерть. Надеюсь, это понятно?
– Вполне, – пожевал губами пленник.
– Что на это скажешь?
– Она подождет.
– Вот как? – вскинул бровь Поспелов. – Это почему?
– Я располагаю ценными сведениями. Ты получаешь их, а я жизнь.
– И какими же?
Джинн разорвал подкладку ватного халата и достал изнутри шелковый лоскут:: «Вот». На нем в несколько столбцов шли мелко написанные черной тушью цифры.
– Ты знаешь, к этому ключ? – приблизив к огню, осмотрел лоскут Поспелов.
– Нет. Однако я могу указать человека, от которого это получил.
– Ну что же, – аккуратно свернув шифровку, спрятал ее штабс-ротмистр в карман мундира. – Возможно, это и спасет тебе жизнь. Увести.
Задав изголодавшимся лошадям ячменя и сварив в казане плов из обнаруженных у контрабандистов припасов, запили все сладким чаем и, выставив часовых, проспали, завернувшись в бурки, до полудня. На закате дня караван двинулся назад. По пути сделали три остановки у колодцев, на четвертые сутки въехали в Геок-Тепе. Там на таможенной заставе сдали по акту весь контрабандный груз и пленников, за исключением Джинна, которого доставили в отряд.
На следующее утро, приведя себя в надлежащий вид, Поспелов с Азатом сопроводили ценного агента в Асхабад.
– М-да, – после его допроса довольно крякнул Невский. – Чувствую, будет весьма громкое дело.
И, повертев рукоятку, снял с аппарата трубку:
– Алло, барышня, мне пять-тринадцать. Здравствуйте, Петр Дмитриевич, как дела? У меня для вас весьма важная информация. Хорошо, жду, – опустил трубку на рычаг. – А не хлопнуть ли нам по рюмке? – взглянул на штабс-ротмистра.
– С удовольствием, – ответил тот.
Полковник встал, достал из стоявшего в углу шкафа в стиле ампир бутылку шустовского коньяка и две рюмки, поставив на стол, наполнил.
– За незыблемость границ! – выпили оба стоя.
Когда приняли по второй и командир водворил всё на место, в приемной послышались шаги, отворилась дверь и в кабинет, звеня шпорами, вошел жандармский полковник. Высокого роста, с аксельбантом и холодными серыми глазами.
После взаимных приветствий жандарм уселся в кресло:
– Я весь внимание, Георгий Георгиевич.
– Михаил Дмитриевич, расскажите господину полковнику о вашем рейде, – взглянул на Поспелова командир.
– Слушаюсь, – ответил тот и изложил суть дела. После этого в кабинете возникла тишина, нарушаемая тихим ходом маятника напольных часов в простенке.
– Весьма интересно, – прервал ее жандарм. – Хотелось бы видеть доказательство.
Штабс-ротмистр, расстегнув клапан на кармане мундира, протянул ему кусочек шелка:
– Извольте.
Тот осторожно развернул и внимательно рассмотрел цифры.
– Действительно шифровка, – аккуратно сложив, положил в свой карман. – А где захваченный курьер? – уставился на Поспелова.
– Сидит под охраной в камере, – ответил Невский.
– Я могу его забрать?
– Безусловно.
– В таком случае господа, я вынужден вас покинуть, – встал полковник. – Благодарю за сотрудничество, о результатах сообщу, – пожал обоим руки.
Спустя еще месяц Михаила вызвали в Ташкент к начальнику пограничного округа. Генерал встретил тепло, поздравив с досрочным присвоением очередного чина – ротмистра, а еще представил второму человеку в кабинете – оказавшемуся помощником командующего отдельным корпусом жандармов Никольским.
В ходе приватной беседы тот сообщил, что благодаря Поспелову их сотрудникам удалось раскрыть крупную сеть поставщиков оружия с военных складов в Афганистан и Персию, а еще предложил перевод в корпус и должность в Петрограде.
– Прошу извинить, господин генерал, но я вынужден отказаться, – без раздумий ответил ротмистр.
– Почему? – высоко поднял тот брови.
– Служба на границе мне по душе и менять её на другую не собираюсь.
– Ну что же, спасибо за честность, – сказал Никольский. – Мы вас больше не задерживаем.
Вернувшись в Ашхабад, Поспелов доложил о беседе командиру.
– Я в вас не сомневался Михаил Дмитриевич, – заявил тот. – Будем вместе служить дальше.
По такому случаю с его разрешения Поспелов задержался в городе на сутки, отметив с друзьями присвоение нового чина. На мероприятии кроме Ротенберга с Красовским присутствовал и Невский. Когда выпили за новоиспеченного ротмистра и здоровье государя-императора, завязалась дружеская беседа.
– Яков Яковлевич, расскажите, что нового в Петрограде? – протянул Красовский Ротенбергу открытый портсигар. Тот накануне вернулся из отпуска, и всем было интересно.
– Полная неразбериха, господа, – взяв папиросу, чиркнул подполковник спичкой. – Дума непрерывно заседает, государь меняет министров как перчатки, на заводах забастовки, а ещё полно всяческих слухов о смерти Распутина.
– И какие же? – переглянулись остальные.
– Многие не верят, что его убили Великий князь Романов и Юсупов с Пуришкевичем.
– Я в этом тоже глубоко сомневаюсь, – глубокомысленно изрек Невский. – Полагаю, за всем стоит британская разведка.
Спорить никто не стал, переключились на войну с Германией. Она явно затягивалась, приобретая позиционный характер, войска снабжались из рук вон плохо, в частях начиналось брожение, отмечались случаи дезертирства.
Многие офицеры пограничной стражи, включая Поспелова, подавали рапорта о переводе в действующую армию, но во всех случаях им было отказано.
Вопреки ожиданиям вечер прошел скучно, разъезжались в сумерках. По предложению Ротенберга, семья которого задержалась в Петрограде, Михаил заночевал у него дома. Денщик, вскипятив чайник и сделав пунш с ромом, ушел готовить гостю постель, хозяин разлил душистый напиток по стаканам.
– Как думаете, Яков Яковлевич, чем это всё кончится? – отхлебнул из своего стакана Поспелов.
– Бунтом, как в «Капитанской дочке», бессмысленным и беспощадным, – тяжело вздохнул подполковник.
Глава 12. На осколках империи
Ротенберг оказался прав.
В феврале следующего года в Петрограде начались массовые выступления рабочих, к которым присоединился военный гарнизон, Николай II отрекся от престола, ему на смену пришло Временное правительство. Просуществовало оно недолго – до октября и было свергнуто в ходе вооруженного восстания, организованного большевиками во главе с Лениным. Им в противовес возникло Белое движение, в стране началась Гражданская война.
Чуть покачиваясь в седле, Поспелов ехал впереди, за ним катилась груженая телега. На ней подергивал вожжами Азат, под брезентом в ящиках лежал бомбомет с сотней зарядов и свернутая в рулон противогранатная сетка.
Они возвращались из области, куда ездили в бригаду. Как таковой ее уже не было. Полковник Невский скончался от инфаркта в канун нового года, обязанности командира исполнял Ротенберг. Соединение таяло на глазах: многие офицеры уехали в Добровольческую армию генерала Корнилова на Дон, оставшиеся колебались, нижние чины митинговали, требуя
