выЖИТЬ. Правдивые истории подростков - Ольга Александровна Бочкова
– Да, очень. И хочу, чтобы от меня отстал весь класс. Анька говорит, что я должна забить и быть выше этого, но сложно быть выше, когда тебя каждый день посылают…
– Это несправедливо и очень обидно, я считаю. Вообще, я в какой-то степени согласна с Игорем. Отношения – процесс двусторонний, и если им пришел конец, то каждый участник имеет право знать, что случилось, – высказалась Анна. – Если восстановить отношения не получится (потому что тут требуется желание обеих сторон), то ты будешь хотя бы знать правду, а не мучиться от неизвестности.
– Вот еще! Ходить за ним и унижаться, выспрашивая, почему он тебя кинул? – сказала Кристина.
– Почему ходить? Знать правду, понимать обстоятельства – это не унижение, а нормальное человеческое право. И ничего общего с унижением оно не имеет. Говоря, что ты имеешь право знать, ты демонстрируешь свою значимость в отношениях, а не принижаешь ее.
– А если он не ответит? – уточнила Ирина.
– Может и промолчать, но тогда это определенным образом характеризует именно его: что он не уважает отношения, не ценит чувства, верит словам первого встречного. Тогда вопрос нужно задать уже себе: достоин ли тебя такой человек?
– Он перестал меня уважать после того, как ему что-то рассказала Ева. Я и хочу выяснить, что именно она сказала, и объяснить, что я ничего такого не делала.
Вита слушала диалог Анны и Ирины и думала о том, что она на самом деле ни разу не пыталась в классе опровергнуть слова Пчелина. Он оговорил ее, а Вита просто стала молча терпеть бойкот. Она почему-то считала, что попытка объясниться станет воспринята как унижение и оправдание. Словно Вита будет извиняться перед всеми. Но сейчас ей вдруг стало ясно, что молчать – неправильно. И что она учится в этом классе наравне со всеми, Пчелин не лучше ее, что бы он там ни говорил, и она имеет право рассказать свою версию событий.
– Ирина, важно то, как чувствуешь себя ты. Если мысли о том, что случилось с Димой и почему он отвернулся, не дают тебе покоя, то позаботься о себе и спроси у него. Ты имеешь право задавать любые вопросы и прояснять ситуацию, которая касается тебя напрямую.
– А если он не ответит?
– Такое может быть, да. Но не в твоих силах заставить его.
– Но я хочу знать!
– Я понимаю, Ирина, и полностью тебя поддерживаю в желании спросить у Димы, что случилось, но ты должна помнить, что мы не на все можем влиять. Если не получится узнать причину, по которой он тебя предал, что тогда?
– Я не смогу объясниться.
– Отчего же? Тебе ничто не мешает высказаться, даже если ты не знаешь причин. В ваших силах, ребята, отвечать именно за свои поступки, принимать ответственность за свои решения. В том числе выяснить то, что вам непонятно, или извиниться, если вы чувствуете свою вину. Но вы никак не можете нести ответственность за действия другого, влиять на чужие чувства, мысли и поступки, и здесь очень важно научиться принимать и отпускать то, что находится вне вашего контроля, – без сожаления и чувства вины, что вы что-то не доделали.
– Я понимаю, наверное, о чем вы. Это очень сложно.
Встреча закончилась, ребята стали выходить из зала, а Вита подошла к Ирине:
– Сочувствую тебе… Меня зовут Вита.
Девочки вместе вышли и отправились домой.
Вита и Ирина. Цыгане. История 26
Девочки шли на автобусную остановку – оказалось, что им в одну сторону. Пока они обсуждали школу, бойкоты и схожие ощущения, за ними увязалась женщина в цветастой одежде с мальчонкой лет пяти. Они сначала шли рядом, затем стали окликать девочек, и если Ирина шла, не поворачивая головы, то Вита периодически оглядывалась и отзывалась на слова женщины. В темноте зимнего вечера, в снегопаде и под желтым светом фонарей Вита не сразу разглядела в женщине и ребенке попрошаек. Вите было жаль мальчика, она вспомнила Серёжку, и сердце сжалось: бедный мальчишка, вынужден таскаться с мамой и побираться, когда мог бы сидеть дома в тепле и играть в игрушки. Но лишних денег у Виты не было.
– Дай на хлеб, а я погадаю. Судьба у тебя тяжелая. Предательство у тебя было, любовь ненастоящая, ты веришь, а тебя обманывают.
Вита на словах «предательство» остановилась. Женщина уже приготовила длинную речь, но Ирина, крикнув ей: «А ну пошла отсюда, мы ничего тебе не дадим. Отвали, поняла!» – схватила Виту за рукав и потащила дальше.
Вита не ожидала такого отпора от Ирины и уставилась на нее.
– Что смотришь? Без трусов останешься, последние деньги на проезд заберут, все твои драгоценные вещи снимут. У тебя их, конечно, не много, – Ирина тут засмеялась, – но и те, наверное, жалко будет профукать?
– Да что она сделает? Мне мальчика жалко.
– Их с раннего возраста приучают воровать и побираться, он к тебе вряд ли сочувствием проникнется.
– Откуда ты знаешь?
– Ой, есть опыт, – засмеялась Ирина. – Мне было тринадцать лет, я поехала записываться на курсы по танцам. У нас как раз гостили родственники из Сибири, и я взяла тетю с собой – по пути она хотела куда-то заехать, не помню уже. И вот прибыла электричка, двери в вагон открылись, и большой поток людей хлынул внутрь. Тетя моя, надо сказать, не из робкого десятка и, несмотря на первый визит к нам в город, отлично ориентировалась в давке; она хватает меня (хрупкую девочку) за руку и тащит в вагон, дабы мы с ней не потерялись. Но я боковым зрением замечаю, будто над моей сумкой пролетел шарф или платок. Отдергиваю тетю назад, она остается со мной на платформе, и я рассказываю, что увидела; заглядываю в сумку, а кошелька там как не бывало, а с ним и всех денег, предназначенных для курсов. Недолго думая, тетя идет туда, где сидят два мальчонки, хватает одного из них за ухо и тянет ко мне. Тут же из различных углов к нам сбежались цыганки и начали кричать. Но тетя стояла на своем. Она громогласно произнесла на всю станцию: «Я оторву этому мальчишке ухо, если вы не вернете девочке украденное!» Цыганки еще немного покричали, но кошелек мне вернули. Эта история с хорошим завершением, так как я была не одна, а в компании моей боевой тети.
– Ничего себе! Как она догадалась?
– Тетя сказала, что у них на улицах
