Блатной: Блатной. Таежный бродяга. Рыжий дьявол - Михаил Дёмин

я сидел за столиком единственного в Кызыле ресторана. Как иные люди отмечают в кабаках праздники и торжественные даты, так и я привык отмечать в них свои личные катастрофы. И это уже превратилось у меня в своеобразный ритуал. Официанты меня здесь знали. Они все были русские и, наверное, тоже принадлежали к клану неудачников. Один из них учтиво склонился надо мной, и я процедил сквозь зубы:

– Вина и фруктов!

– Слушаюсь, – весело осклабился официант. На минуту исчез. И появился, таща на подносе графинчик водки и соленые огурцы.

И я начал пить – завивать горе веревочкой… «Проклятая жизнь, – думал я. – Да пропади оно все пропадом! Если и стрясется со всеми нами беда – не жалко. Чего, в сущности, жалеть? Все на свете давно уже прогнило, погрязло в дерьме…»

Но помаленьку я успокоился, остыл. И после третьей рюмки начал думать о делах.

Как бы то ни было, мир пока еще не рухнул и жизнь продолжалась. И надо было приспосабливаться к ней, как-то устраиваться, бороться… Надо было отыскивать новые пути на этой гиблой, грешной, проклятой земле.

Часть третья

Рыжий дьявол

Глава 1

Зигзаги судьбы

Надо было отыскивать новые пути на этой гиблой, грешной, проклятой земле… С Южной Сибирью все теперь было кончено – редактор рассудил правильно. И я сам это отлично понимал. После всего, что случилось, после хакасского скандала и этого тувинского доноса, меня не приняли бы отныне ни в одну из южных газет, даже в самую паршивую многотиражку… Да, конечно, надо было уезжать, и немедля. Но куда? Куда?

Куда? В Москву? Но я же поклялся вернуться туда с триумфом, въехать, так сказать, на белом коне! Я пережил там достаточно унижений, и эта моя клятва была вполне резонной.

Нет, о Москве пока рано было думать. Час мой еще не пробил. И покуда я так или иначе должен был оставаться в Сибири. Ну, если не в Южной, так в Северной, редактор был прав и в этом. Тем более что путь туда, к высоким широтам, был мне открыт и к тому же знаком…

Но прежде чем направиться северным этим путем, я решил остановиться ненадолго в Абакане и выяснить, как же обстоят дела с моей книгой.

Как это ни удивительно, оказалось, что с книгой все в порядке. Она была уже набрана. И в издательстве меня поджидали корректурные гранки.

Забрав гранки, я направился в гостиницу. И в течение трех дней неустанно перечитывал их, правил, прихватывал даже с собой в ресторан. И там, примостившись в уголке, подальше от шума и толчеи, подолгу сидел, погрузившись в мир поэзии. В мир туманных озер и живописных метафор.

Теперь, когда стихи были собраны воедино, выявились недостатки сборника – излишние повторы, затянутость отдельных мест, рых-ловатость общей композиции. Все это надо было решительно исправить! И я трудился над гранками, не отвлекаясь, не обращая ни малейшего внимания на мельтешащие вокруг лица.

И как-то раз перед вечером – ресторан в тот час был еще сравнительно тихий, полупустой – я услышал чей-то голос:

– Эй, молодой человек! Извините за беспокойство. Но хочу вас спросить кое о чем…

Я поднял голову и увидел за соседним столиком светловолосого круглолицего человека, в опрятном синем костюме и с университетским значком на лацкане пиджака.

– Я за вами третий день наблюдаю. – Он улыбнулся, собрав лучистые морщинки у глаз. – Вы что же, работник издательства? Это ведь у вас корректура?

– Да, – ответил я, – корректура стихотворного сборника.

– И как же он называется?

– «Под незакатным солнцем».

– А, простите, кто же автор?

– Я сам.

– Ах так, – проговорил он, вставая. – Ну, тогда поздравляю!

И, подойдя ко мне, протянул руку:

– Давайте знакомиться! Миронов Андрей Павлович.

Мы обменялись рукопожатиями, и я назвал себя. И сейчас же он пробормотал задумчиво:

– Постойте, постойте, а ведь я ваше имя вроде бы знаю… Что-то когда-то читал… Ну конечно! Вы, кажется, служите в местной областной газете?

– Служил, – уточнил я, – в прошлом году. А потом перебрался в Туву.

– Ну а сейчас?

– А сейчас, как видите, вернулся.

– По делам? – Он покосился на разбросанные по столу листки. – На время?

– Нет, насовсем. Как-то, знаете, не ужился там, не удержался.

– Почему?

– Долго рассказывать, – проговорил я уклончиво.

– А все-таки, – прищурился он, – расскажите. И вот что. Давайте-ка пересядем ко мне. Тут бумаги, не будем их трогать. А у меня коньячок… Выпьем за вашу книжку! Это ведь первая?

– Ага, – кивнул я.

– Ну вот. За нее! Чтоб была не последняя…

Я вдруг почувствовал, что устал, что мне и впрямь не мешало бы немного выпить, отдохнуть и поболтать с забавным этим типом. Удивительное дело: когда он окликнул меня, первым моим желанием было послать его к черту. Но почему-то я сдержался. А минуту спустя мы уже болтали, как старые приятели. С ним было легко, спокойно, и я охотно принял его приглашение.

Усевшись, Миронов аккуратно разлил по рюмкам коньяк. Мы дружно выпили. И потом:

– Значит, вы сейчас без места, – сказал он. – А я, к вашему сведению, все последнее время занимаюсь как раз тем, что ищу людей. Любопытное совпадение, вы не находите?

– Ищете людей? – живо спросил я. – Куда? Для чего?

– Для моего района.

– А что у вас за район? И вообще, кто вы?

– Ах да, извините, я забыл объяснить, – усмехнулся он. И добавил с легким поклоном: – Я работаю в Енисейском райкоме партии инструктором по пропаганде. И сейчас мы обновляем кадры. Нам нужны свежие силы. Причем нужны всюду, на всех участках идеологического фронта: в районной редакции, на радио, в отделе культуры.

– А вы сами давно в инструкторах ходите? – поинтересовался я.

– Да не особенно, – ответил Миронов. И охотно рассказал мне, что он два года назад окончил Томский университет. Затем уехал в Москву, в Высшую партийную школу. А после нее, нынешней весной, был направлен в таежный город Енисейск. Направлен не зря, так как родом он оттуда, из тех самых мест. Можно сказать, коренной енисеец…

Мы снова выпили – теперь уже за «те самые места». И я проговорил, закуривая:

– Енисейск… Там ведь, кажется, золотые прииски?

– Большие прииски, – воскликнул Миронов, – старинные! Енисейск вообще один из самых старых сибирских городов. Заложен он был еще в 1619 году. А в середине прошлого века стал даже центром золотой промышленности. Его называли Золотой столицей Сибири. В ту пору прииски Енисейской губернии добывали почти девяносто процентов всего сибирского золота. О, Енисейск