Блатной: Блатной. Таежный бродяга. Рыжий дьявол - Михаил Дёмин

В регистрационном журнале отдаленной этой больницы мне попалась любопытная запись:

«В ночь на 15 апреля 1954 года доставлен больной в шоковом состоянии, с тяжелой травмой обеих ног. Документов при нем не было. Но он сам, придя в сознание, сообщил, что имя его Грачев Василий Сергеевич».

И ниже значилась подпись: «Дежурный врач О. Никодимова».

Тут многое настораживало – сама эта дата и характер травмы…

Я увиделся с Никодимовой. Она оказалась грузной, уже не молодой, с тугим узлом серебряных волос и большими, не по-женски крепкими руками. В этом я убедился, когда мы обменялись рукопожатиями. Затем она сказала:

– Грачева я помню. Еще бы! Мне ведь почти сразу пришлось его оперировать. Очень трудный был случай. Сами понимаете – ампутация…

– Вы ампутировали ему обе ноги?

– Нет, одну… Другую – правую – уложили в лубки. А с левой ногой уже ничего нельзя было сделать. Представляете: переломы в пяти местах! Голень словно в мясорубке побывала. И, кроме того, повреждено бедро…

– Как он объяснил потом все случившееся?

– Сказал, что шел по тайге пьяный, споткнулся, упал и угодил под какую-то встречную машину… Что ж, – она вздохнула коротко, – с вашим братом это бывает!.. Зальете водкой глаза и шляетесь где не надо, гибнете попусту.

– Да, конечно, – согласился я, – дело известное. А скажите-ка, вы не заметили в его поведении ничего такого… – я пошевелил пальцами, – ну, странного, что ли?

– Вроде бы нет. Хотя… – Она опустила брови, задумалась на мгновение. – Кое-что было, верно, я вот сейчас припоминаю… Знаете, мне кажется, он все время чего-то боялся.

– Как же эта боязнь проявлялась? В чем?

– Н-ну, в мелочах… По-разному… Мы положили его внизу, у окошка, – он попросил перенести его на второй этаж. И когда дверь в палату открывалась, он все время вздрагивал. Вообще не любил посетителей! И в приемные часы, когда к больным приходят родственники, лежал не двигаясь, укрывшись с головой.

– Так, – сказал я, – понятно.

Мне и в самом деле стало понятно многое; я твердо знал сейчас, что иду по верному следу! И я спросил с трудно сдерживаемым волнением:

– А теперь как мне его повидать?

– Я сожалею, – проговорила она медленно. – Но повидать не удастся…

– Почему? Где же он?

– На кладбище. Там, где мы все будем.

– Сколько ж он у вас пролежал?

– Месяца полтора всего. А потом… – Она вздохнула. – Уж как я старалась, как старалась! Мы тут все за ним как за малым дитем ходили…

– Отчего же он умер?

– От паралича сердца. Он вообще был очень слаб, от шока так и не оправился, жил на вливаниях… Ну и вот.

Мы еще поговорили с ней недолго, и я простился и пошагал к дверям. И уже на пороге остановился вдруг, и потом:

– Да, простите, – сказал я, – последний вопрос. А кто Грачева привез сюда, вы не помните?

– Какой-то шофер, – ответила она, поджимая губы, – я его не знаю. И он о себе ничего не говорил. Сказал только, что ехал с кирпичного завода и случайно заметил на дороге лежащего… Ну и пожалел, подобрал.

– С кирпичного? – переспросил я. – Это точно? Он так и сказал? Вы не путаете?

– О господи, – усмехнулась она, – что, корреспонденты все такие назойливые? Я никогда ничего не путаю, молодой человек. Никогда. Ничего.

Глава 7

Иду по следу

(продолжение)

И вот я снова в кабинете у Хижняка.

– Вам знакомо такое имя: Грачев Василий Сергеевич?

– Васька Грач! Ну как же, как же. Помните, мы говорили об очурской банде? Так вот, он был там. И ушел с ней…

– Ни с кем он не ушел, – сказал я. – Он ушел один… И знаете куда? Сыграл на два метра под землю.

– Откуда у вас эти сведения?

– Я недавно был в той больнице, где он лежал раненный и где потом умер.

– Это что за больница? Где находится?

Я объяснил. Он выслушал меня внимательно. И затем спросил:

– А как вы, собственно, там оказались? В связи с чем?

– Да случайно. Ехал по делам и завернул ненадолго… Мне ведь все интересно, я же газетчик. – И, перегнувшись через стол, я добавил медленно: – И могу также объяснить вам, от чего умер Васька Грач… Он умер от страха.

– Ну, это уж ваши домыслы…

– Ничего подобного. Хирург той больницы, Ольга Никодимова, так и сказала: «Он, – то есть Грач, – все время чего-то боялся…» И мне думается: он боялся своих!

– Ага, ага, – забормотал Хижняк, – да, да, да… – Он сидел теперь сгорбившись, постукивая ногтями о край стола, думал о своем. – Да, пожалуй… Я и раньше еще замечал, догадывался, что у них там что-то происходит, кипит что-то. – И он досадливым жестом ударил по столу кулаком. – Эх, черт, жалко, я не повидал Грача! Не знал… Не успел… Да ведь, с другой стороны, где ж тут все успеть? Наш район по территории равен Швейцарии, а у меня в оперативном отделе всего пять человек.

– Как же вы управляетесь со здешними бандитами?

– Ну, в самых крайних случаях нам помогают, поддерживают… Вот в последней операции, например, участвовали люди из соседнего района.

– Когда эта операция, кстати, происходила?

– Как это ни смешно – 1 апреля пятьдесят четвертого года, – сказал Хижняк, – 1 апреля! Но дело было нешуточное. Мы потеряли одного, а бандиты – двоих. И, кроме того, еще двоих подраненных нам удалось задержать. Но, к сожалению, часть банды все-таки скрылась. И с ней ушел сам главарь, Каин.

– Каин? – засмеялся я. – Ничего себе имечко. Своеобразное!

– Да и тип этот тоже своеобразный… Наркоман, садист, прирожденный убийца, а? Каков букет?

– Вы этот «букет» видели? Держали в руках?

– Я лично нет. Но досье на него заведено богатое. У него есть и другое прозвище – Черная Кошка, которое он уже сам придумал для устрашения. Чтоб пугать народ.

– У вас, я вижу, дело крепко поставлено, – похвалил я его, – агентура имеется неплохая.

– Стараемся, – проговорил он, поигрывая бровью, – стараемся…

– Сколько же человек на вас работает?

– А какое это имеет значение? – усмехнулся Хижняк. – Я говорю абстрактно, обобщенно… Так вот, если обобщать, то в этой среде при желании всегда можно найти пособников.