Сибирский Ледяной поход. Воспоминания - Сергей Арефьевич Щепихин
Затем адмирал обратился с подобным же предложением к Войцеховскому, но и этот генерал в столь же энергичных выражениях, как и Каппель, отклонил от себя эту честь, указав на Дитерихса, как единственного кандидата. «Но ведь вы, генерал, слышали, что Дитерихс предполагает отдать Омск без боя. Это невозможно… недопустимо. Это просто абсурд…» — горячо подавал реплики адмирал, взглядывая при этом на Сахарова, который очень сочувственно кивал головой в знак своего полного согласия с высказываемым положением.
Войцеховского рассердил разыгрываемый столь откровенно пастораль, и он резко, но твердо сказал, что насчет Омска он также вполне согласен с предположениями Дитерихса и если и не отказывается теперь же от возглавления его обороны, т. е. обороны Омска, то только в силу данного обещания самому адмиралу. Адмирал промолчал… и наступила томительная пауза. Адмирал, видимо, не решался поставить точку над «i» и объявить о назначении Сахарова. Тогда последний решил пойти на помощь своему патрону. «Разрешите, ваше высокопревосходительство, рассеять некоторое, по-моему, глубоко неправильное представление об обороноспособности нашей столицы… Дело, конечно, не в самом Омске как географическом пункте, а в его стратегическом и политическом значении: Омск — узел путей и запирает все выходы на восток. Омск — столица, и его падение в глазах масс знаменует неминуемое падение и власти адмирала Колчака…» Сахаров, видимо, волнуется и все выше и выше приподымает тон своего панегирика Омску и Колчаку. Последний удовлетворенно покачивает головой…
«Мы должны защищать не Омск в узком смысле, а омский узел путей, проходящих через него, в том числе и участок водного пути — реки Иртыша. Придется теперь же заняться укреплением береговых позиций и подступов. Средства на это найдутся. Части, назначенные в распоряжение генерала Войцеховского, солидные и вполне достаточны для роли гарнизона всего предполагаемого к укреплению района. А подходящие войска фронта, по мере сокращения линии последнего, составят тот подвижный резерв в руках главного командования, которым придется наносить удары противнику…»
«Теперь для меня ясно, что наиболее жизненен ваш план и вам быть его исполнителем. А за тем до свидания, господа, и благодарю всех вас за откровенные мысли. Сегодня же мной будет отдан приказ о назначении генерала Сахарова вместо Дитерихса. Покойной ночи…» Таким довольно неожиданным образом закончил адмирал этот ночной военный совет.
При выходе из кабинета Колчака, уже в вестибюле, и Каппель, и Войцеховский напали на Сахарова, упрекая его в легкомыслии и тщеславии: ведь если бы все трое были солидарны с Дитерихсом, то адмиралу ничего иного не оставалось бы, как склониться перед фактами и отдать приказ об очищении Омска.
Сахаров с презрительной улыбкой молчал и упрямо продвигался к вешалке, где быстро оделся и вышел, сказав на ходу: «До завтра, господа. Утро вечера мудренее»… слегка заикаясь, что всегда обнаруживало внутреннее сильное волнение Сахарова.
Судьба толкает нас на край пропасти.
5. XI{36}
Сахаров уже второй день, не чувствуя никакого сдерживающего начала, круто меняет все, что было сделано и налажено его предшественником.
По своему мелочному характеру в первую голову он спешит свести личные счеты со своим соседом по третьей армии, генералом Лохвицким. Этот достойный генерал смещен со своего поста командарма второй и уехал на Дальний Восток — прибежище всех обиженных и оскорбленных… 3-ю армию после Сахарова принял Каппель, а 2-ю, после Лохвицкого, — Войцеховский… 1-я армия должна была повернуть свои части назад согласно распоряжению Дитерихса (1-я армия Пепеляева), как малобоеспособная и уставшая отводилась в тыл за реку Обь, в район Томска и Тайги, и теперь Сахаров не задумался менять маршрут частей 1-й армии «налево кругом», т. е. на 360 градусов[156].
Пепеляев прилетел к адмиралу, надеясь уговорить его не менять первое распоряжение Дитерихса, но Сахарова трудно было уломать… и началась преглупейшая рокировка. В результате в два дня Сибирская магистраль на участке Обь — Иртыш так прочно была забита эшелонами, что эвакуация тылов сразу остановилась.
Повторилась майская уфимская история: фронт отходит на восток, а пепеляевские части тянутся и продираются против шерсти на запад, к Омску.
Далее одним росчерком пера Сахаров отменил эвакуацию некоторых, в сущности, в данный момент бесполезных учреждений, и они должны были оставить свои эшелоны, частично возвращаясь в Омск. Получалось впечатление на первый поверхностный взгляд благоприятное для репутации и авторитета нового главнокомандующего: значит, положение не так плохо, и, очевидно, Дитерихс зря порол горячку и играл в паникера! А на деле происходил чистейший кавардак, грозящий обратиться в катастрофу: часть эшелонов, подлежащих согласно новому сахаровскому распоряжению возвращению в Омск, так и не смогли проникнуть туда и остановлены были в пути, ожидая безнадежно своей очереди, ведь вторая колея была занята эшелонами 1-й армии…
Трагедия чувствовалась и нарастала. Сахаров делал вид, что все обстоит как нельзя лучше: от него поступило новое распоряжение начальнику инженеров, генералу Ипатовичу-Горанскому{37}, спроектировать фортификационные укрепления в районе Омска. Генерал Ипатович пробовал разубедить Сахарова: затеваемые работы ни по времени года (начались дожди с заморозками), ни по нашим средствам, ни по духу войск, сильно поколеблемому[157] последними неудачами, пользы особой не принесут. Даже наверняка можно сказать, что войска при отходе не займут позиций, как бы хороши они ни были. Все напрасно: Сахаров был тверд и непоколебим, как бетон{38}. Видя в упорстве своего бывшего по инженерному училищу профессора нежелание подчиниться и тенденцию к критике, Сахаров сменил генерала Ипатовича и передал все ведение постройки позиций молодому инженеру[158].
Войцеховский уехал во 2-ю армию, тылы которой отходили по Тюменской линии, чтобы ознакомиться с положением.
Я был вызван на совещание в Ставку. Ни от первой, ни от 3-й армий представителей не было: вокруг Сахарова были лишь чины Ставки да несколько безработных тыловых генералов[159] — Иванов-Ринов в новой роли помощника главнокомандующего, генерал Матковский, почему-то задерживаемый Сахаровым в Омске, а потому и сильно нервничающий.
Начальник штаба Сахарова Оберюхтин{39} читал по записке доклад о положении на фронте: все выходило очень успокоительно, но мало походило на правду. Затем перешли
