Конюшенная площадь, дом 1 - Юрий Михелевич Гедзберг

P. S. Оформив "Циклопа" как рацпредложение, мы получили премию (конечно, не Нобелевскую).

P. P. S. Однажды, ремонтируя одну из схем, я увидел то, что вряд ли видел даже тот, кто профессионально занимается радиоэлектроникой: вместо диода использовался транзистор КТ315, причём, не целиком, а лишь половинка его была установлена на плату (остальная часть откушена, бокорезами?). Два впаянных вывода позволяли делать вывод, что p-n-переход транзистора использовался в качестве кремниевого диода (пайки на плате были заводскими). Очевидно, производитель исхитрился оформить временное отклонение от документации – как тебе такое Илон Маск?

P. P. P. S. Как-то старший мастер Михаил Константинович Гостев проводил инвентаризацию. В электроцехе он переписывал номера и названия всех приборов и наткнулся на наш безродный "Циклоп" (у которого, естественно, не было специальной бирки):

– Что это такое, как называется?

– Циклоп, – ответствовал Клён, глядя на Костина нетвёрдым взглядом.

– Что?!

– Ну, это… Прибор такой, Циклоп называется.

– Чтобы завтра на нём была бирка!!!

– Сделаем, Константин Михайлович – ответствовал разогретый уже Клён, соглашаясь на всё, лишь бы от греха подальше.

37. Профилакторий

Профилакторий. Высокий сводчатый потолок, отчего голоса здесь звучат гулко. Народ копошится возле машин, кто-то, согнувшись, тащит тяжёлую деталь. Чем-то всё это напоминает баню – ту, с оцинкованными тазиками, в которую я с отцом ходил в детстве.

Прохожу мимо ряда машин, один из водителей просит:

– Юрка, помоги прокачать тормоза.

– А я не умею.

– Да тут просто. Садись, вот педаль тормоза – будешь нажимать и отпускать.

Я сижу в кабине, он командует:

– Качай.

Я качаю.

Команда:

– А теперь нажми и держи.

Я держу.

Подходит:

– Все в порядке. С меня стакан.

– Да ты что? Не надо!

Действительно, что я такого сделал, чтобы меня благодарить? Однако мой обычный отказ выпить для водителей всегда оставался загадкой.

Впрочем, чего-то и я не понимал в их жизни.

38. Мой первый телевизор

Через месяц после начала работы на Конюшне я начал готовиться к будущей жизни – пошёл учиться ремонту телевизоров в радиотехнической школе ДОСААФ, что на Фонтанке, недалеко от Цирка, а самое главное, недалеко от Конюшни – каких-нибудь четверть часа пешком по любимому городу.

Как-то иду на учёбу через Михайловский парк, а навстречу мне по жёлтым листьям нестройной толпой бегут ребята в трениках и футболках, мокрых на груди и под мышками (видно, сдавали зачёт по физкультуре).

И меня настигает ощущение чего-то подобного, но своего: своего горячего дыхания, своих, прилипших ко лбу волос, своего тёплого пота, своих друзей рядом – так, как это бывает только в юности. Как будто это я бегу, как будто НИЧЕГО не было.

И тут же приходит осознание: БЫЛО.

А вот здесь (это тоже на пути к курсам), на фасаде дома угол Садовой и Инженерной долго была видна стихийно возникшая размашистая надпись: "Да здравствует первая женщина-космонавт Валентина Тережкова! Ура!". Кто-то написал фамилию так, как, услышал её первый раз по радио. Удивительно, но эту несогласованную ни с кем надпись не удаляли несколько лет (и это в советское время!). Тогда у всех нас был пьянящий энтузиазм от первых полётов в космос, была общая гордость, все восхищались Терешковой. Теперь на так.

Ну, вот уже и Дом графини С.В.Паниной (Дом Обороны ДОСААФ).

Я сразу начал учиться ремонту цветных телевизоров (самомнение не позволило для начала изучить черно-белые телевизоры, о чём я в дальнейшем не раз жалел). Преподаватель Жарков был сухонький седой старичок, перед ним на столике всегда стояла бутылка с клюквенной водой, которой он смачивал пересыхавшее от выступления горло, потом рот вытирал платочком.

Манера обучения у Жаркова была своеобразной, рассчитанной на мужскую аудиторию: он любил прерывать свое повествование о работе телевизоров контрольным вопросом к залу "а что произойдёт, если…". Когда слышал неудовлетворительный ответ, что-то вроде "повысится напряжение", то всегда находил адекватный, доходчивый комментарий: "Когда я был молод, моя мама не могла мне купить дорогие брюки, поэтому я носил штаны из мешковины. Натирали они ужасно, зато напряжение там тоже было о-го-го каким высоким".

Тем не менее, о телевизорах Жарков знал всё.

Я завёл тетрадь в 96 листов и теперь каждую свободную минуту сидел в углу между столами и читал-перечитывал конспект лекций Жарова. Мне ничего не мешало – ни включённый приёмник, ни то, что рядом распивали спиртное, базаря и матюгаясь в полный голос. Я не отвлекался, решив для себя, что ремонт телевизоров – это мой путь к свободе, к будущему.

Однажды ко мне подошел токарь Гена и попросил отремонтировать его телевизор. Я стал отнекиваться, мол, я еще учусь, у меня нет практики и т.д., но Гена уговорил, и на следующий день мы на его "Москвиче" поехали к нему на улицу Чехова.

Его телевизор едва показывал, со страшным "снегом". Я гениально предположил, что дело в ПТК (но мы их не проходили – Жарков ведь учил работе СКМов цветных телевизоров). Отступать было некуда, я вспомнил подход, которому учил Жарков – подавать сигнал с антенного штекера через разделительный конденсатор на различные точки селектора каналов (для этого у меня был изготовлен специальный щуп-переходник).

Не меньше часа я добирался до монтажа, измерял режимы на колодках двух ламп ПТК, сравнивал с указанными на схеме, подавал сигнал из антенны туда-сюда, всё безрезультатно. Гена сидел рядом и участливо подбадривал меня, старался хоть как-то помочь. Наконец, я сообразил отвинтить алюминиевые экраны ламп ПТК, и тут я увидел, что одна из ламп не светится, а ее стекло имеет белый налёт (явное нарушение вакуума). Чёрт побери, как же мне стало стыдно, ведь этот телевизор можно было отремонтировать за 5 минут, даже без тестера – достаточно было поменять лампу!

Гена благодарил меня и успокаивал, как мог.

P. S. Насколько всё же причудливыми оказываются повороты человеческих судеб! Мог ли я тогда предположить, что пройдёт время, и я овладею искусством поиска неисправностей, опубликую четыре свои книги по ремонту телевизоров, а одна из них даже найдет своё место в библиотеке Конгресса США.

39. Борьба с предрассудками

Обычно так и бывает: неожиданно прямо по курсу появилась чёрная кошка.

Я ускорил шаги, пытаясь двигаться на упреждение, но кошка легко разгадала мой маневр, прибавила ходу и успела-таки перебежать дорогу.

Досадно.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – на её реванш я отреагировал стандартной процедурой, сплюнув через левое плечо.

– И не стыдно?!

Я оглянулся по сторонам – никого рядом не было. "Ага, это мой внутренний голос", – догадался я.

– А чего такого? – невозмутимо обратился я к своему внутреннему голосу.

Внутренний голос отвечал с присущей ему бестактностью:

– Опять ты идёшь на поводу своих предрассудков. Хотя сам, конечно, ни во что такое не веришь. Вот зачем ты плевал