Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин
12 (понед.)
Не выходил до вечера, но теплее. Пошли втроем. Там дымно, публика дикая, но скоро отчитали. Юр. с двумя Оленьками (Арб<ениной> и Зив) ринулись к Оцупам, а я доплелся очень хорошо домой.
200.000 <р.>
13 (вторн.)
Степлело. Но темно и сыро. Бегал за сапогами. Потом мамаша ходила менять. Довольно. Юр. выскочил, конечно. Набралась масса народа: О. H., Саша, Капитан, Фролов, Бор<ис> Вл<адимирович>. Пошел в «Балаганчик»3. Там вроде «Привала», расписано, обедают. Буфет, актеришки, тепло, разговоры. Сашенька провожал меня. Он льнет всё к Сомову, а тот довольно жестоко с ним обращается. Я видел его в Доме ученых. Дома накурено. Все на диване. Капитанствует Милашевский. Папаригопуло флирт<ует> с Фроловым. О. H. раскисла. Юр. чем-то озабочен: спекуляцией, безденежьем, – чем, не знаю.
14 (среда)
Не помню, что было. Вечером был у Блохов. Был там Анненков, Розинер и свои. Юр. был дома. Гложет меня история с его пьесой4. Засиделся я, а вспомнить, кого бы хотел видеть, – никого, никого. Да и некого.
15 (четверг)
Что же было? Темно. Отправился на Николаев<скую>, но Пальмского не было. Писал мало. На минуту забегала О. H. Я прошел в «Петрополис». Домой пришел Сашенька. Притащил «Лесок»5. По правде сказать, все-таки мне не нравится. Юр. пришел. Ничего я не делаю. Ели собачью колбасу. Юр. был в кинемо.
100.000 <р.>
16 (пятница)
Темно и не тепло. Особенно гадко – замерзшие окна и холодный пар в комнатах. Тускло мне невероятно. Хотел написать откровенное и не весьма любезное послание Ноевичу, но не хватило даже на это. Впрочем, на улице-то неплохо. Были минуты, когда небо даже желтело. Все мне до смерти надоели. И многое гнетет и скребет. За чаем были Фролов и Борис Папаригопуло. Это было неплохо. У Каганов болен мальчик, оттого как-то скучно и не блестяще. Брат показывал Шереметев<ские> издания. Литографии Кустодиева очень мне нравятся6. Юр. вдруг почувствовал себя плохо. Что бы я делал, если бы он умер? Нежный, умный, талантливый мой сынок, совсем не знает он ласки и даже несколько отталкивается. А ласков и добр. Не озлобляется ли? Сладко спали и плакали от нежности. Днем врывался еще Сашенька с Кроллем.
17 (суббота)
Утром ходил на Никол<аевскую>. Юр., кажется, лучше. Написал письмо Ноевичу об пьесе, а Юр. сам поторопился объясниться. Кажется, обидели его. Да и действительно свинство. Провожали О. H. Заходили в кинематограф и в кофейню. Ничего, не холодно, горят огни, извозчики есть. Встретил Харитона, рассказ просит. И опять Юр. рядом стоит, хоть бы слово. У меня сердце обливается кровью от обиды, любви и возмущенья.
300.000 <р.>
18 (воскресенье)
Темно и не холодно. В комнатах сыро. Относил письмо Ноевичу. В кухне котята сидели стадом. Заходил и в «Петрополис». Там болтал с Блохами. По-немецки вышли «Иосиф» и «Александрийские песни»7. Не знаю, какое впечатление произведет мое письмо. Заходил Брянский и Эверт, опять дела. Юр. всё чем-то озабочен. О. H. сидела у нас. Был у всенощной. Но ничего не яснеет у меня.
19 (понед.)
Все то же. Темно, не очень холодно, скучно и лениво. Но сегодня холоднее. Была О.H. Засиделись мы и попали к Папаригопуло около десяти. Ничего было. Экземпляр «Часов». Приятно, что есть проза8. Долго засиделись. Был кто-то у меня. Продолжает быть скучно. Николин день сегодня9.
20 (вторн.)
Что же? Решил на «Зел<еный> остров» не ходить, но его и не было10. Як<oв> Hoев<ич> говорил о письме, о Юр., Замятине и моих счетах, все было очень душевно. А где был Юр., не знаю.
200.000 <р.>
21 (среда)
Ходил в Союз, театр. Встретил массу людей. Юр. пошел к О. Н. Я зашел к Мандельштаму. Не застав их, поплелся <?> к Блохам. Хорошо посидели. Что-то меня мучит и смущает.
22 (четверг)
Снег, зимняя погодка. Брел к Адонцу, купил сосисок. Жизнь теплится. Поспал дома и пошел в Союз. Долго сидели. А у нас еще О. Н. Юр. провожал ее. Страшная темнота эти дни. Читаю «В лесах»11. Спать хорошо. Разные дела тревожат меня. Поздно был Оцуп, тоже с каким-то делом.
350.000 <р.>
23 (пятн.)
Опять отложен «Зелен<ый> остров». Пошли с Юр. в кинематограф. Чуть не познакомились с каким<-то> грамотным12 и приятн<ым> мол<одым> чел<овеком>, но убежали раньше конца. Пили кофей у «дюша мой». Поздно вернулись. Жалко немного, что не завели истории с мол<одым> челов<еком>.
300.000 <р.>
24 (субб.)
Заходили разные народы. Фролов, Папариг<опуло>, Милашевский, О. Н. У мамаши сочельник. Все слава Богу. Вечером беседовал у Блохов. Приглашали встречать Новый год. А дела-то? Тепло. Утром бегал за нотной бумагой.
25 (воскр.)
Были у Сани, но была адская скука, несмотря на Бентовина и Сашеньку. Что было дома, не помню. Заходил Папаригопуло. Не помню что-то ничего.
26 (понед.)
Кончил музыку13. Не помню, ходил ли куда. Вечером решил идти к Лулу и О. Н. туда же пришла. Ничего было. Она что-то расстроена, пикает о самоубийстве. Юр. ее утешал. Холодно что-то.
27 (вторн.)
Кажется, не холодно. Переписывал ноты. Послал Юр. за деньгами. Пили рано чай. Потом он ушел к О. Н. Я читал и даже писал немного.
300.000 <р.>
28 (среда)
Сдавал музыку. Деньги завтра. Получил в «Петруш<ке>». Ходили куда-то. Вечером что же было?
200.000 <р.>
29 (четв.)
Ходил за деньгами. Говорил о «Юлии Цезаре»14 с Хохловым. Весело было. Что-то делали. Где-то были. Да, они были на «Купце»15], а я заходил к Блохам на заседание. И посидели там у печки.
980.000 <р.>
30 (пятн.)
Были у нас О. Н. и Папаригопуло. Пошли на вечер поэтов16, а я к Мандельштамам. Была там Лулу. Мирно посидели. Провожал ее. Юр. был уже дома. С «Часами» ничего не вышло17.
31 (суббота)
На Николаевской не удалось. Оживление везде. Продают вино. Купил пирожок Ел<ене> Исак<овне>. Занес. Там готовятся. Вечером Юр. ходил к О. Н. Я писал. У Блохов чинно. Обкормили нас. Вина было мало, но Рейнвейн. Вернулись часов в 5. Приятнее, но немного скучнее, чем прошлый год. Конечно, лучше, конечно.
300.000 <р.>
Комментарий
Дневник М. А. Кузмина представляет собой сложное образование, и каждый хронологический период ставит перед публикаторами определенные проблемы. Так произошло и с настоящим фрагментом, охватывающим 1917–1924 гг. Попробуем эти проблемы описать.
Главная проблема
