Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой

— О, черт, — выдохнула Сиенна. — Вот это я дала маху. Терпеть не могу оставлять неулаженные проблемы, но это так трудно.

— Что именно?

Потом я осознала всю абсурдность своего вопроса.

— Чарли тебе поможет, и мы тоже, — снова пообещала я.

— Ты такая классная… Только как? Это же компьютерное пиратство…

Значит, она получила сообщение Чарли.

— Ситуацию скоро исправят, им придется это сделать, — заверила я подругу. — В противном случае представь, что станется с их репутацией? От нее камня на камне не останется!

— Если это мошенники, они только посмеются!

— А может, они честные люди и сами стали жертвой хакерской атаки.

Несколько секунд Сиенна молча смотрела на меня, словно не зная, чему верить. Потом вздохнула.

— Ладно, я пойду к Райану, надо закончить его картину. Он обещал организовать выставку своих картин и фотографий, и я получу процент от продажи работ, на которых изображена. Еще одно средство найти деньги на мой проект… Если что-то купят.

— Здорово!

Сиенна улыбнулась.

— Еще Райан предложил мне отснять наше дефиле в Аскоте.

«Наше дефиле». От этих простых слов мой моральный дух взлетел до небес, и я перестала задавать вопросы. Теперь моя задача — сделать все возможное, чтобы выиграть конкурс.

* * *

Через несколько дней все наладилось.

Ну, почти все.

Сиенна явилась на примерку нашего платья «Паломино». На сей раз она надела весь комплект — платье, ботинки, перчатки и шляпки (по очереди) — и грациозно поворачивалась перед высоким напольным зеркалом, которое мы заранее принесли в отведенный нам угол мастерской (два квадратных метра, отгороженные ширмами). Остальные студенты тоже проводили примерки, перешептываясь по углам. Все находились примерно на одном этапе работы.

Ами распечатала несколько экземпляров афиши. В дополнение к уже нарисованному она увенчала голову женского силуэта на афише шляпкой, а две другие изобразила по бокам, сделав их полупрозрачными, так что казалось, словно они танцуют. Как ей удалось добиться такого эффекта? От возвышенно-прекрасного образа на афише веяло энергией и… романтикой. В углу рисунка мчалась галопом лошадь паломино, ее светлая грива развевалась на ветру… Наши имена и подпись Ами — буквы «А. В.», начертанные готическим шрифтом, — разместились внизу, не слишком бросаясь в глаза и в то же время хорошо читаясь.

В качестве извинения за свое внезапное исчезновение Сиенна пообещала нам приготовить «особый йоркширский» ужин, традиционный в ее родной области на севере Англии — ее семья до сих пор жила там. Сиенна пригласила нас всех вечером в субботу. Всех, включая Томаса… а он отказался. Сказал, что до сих пор плохо себя чувствует. Зато прислал мне эсэмэс с довольно недвусмысленным текстом:

«Нам нужно увидеться в эти выходные! х»

Один-единственный крестик, один поцелуй. Это нормально, я же не ответила на его предыдущее сообщение, наверное, он терпеливо ждал ответа… и попытался выяснить, где я буду.

Зря. Мне совершенно не хотелось ему писать.

Томас, впрочем, настаивал:

«В это воскресенье вечером, ты как?»

Промолчать было бы невежливо.

«О'кей, в шесть часов».

«В кафе «Голдере Парк Хиллс»?»

«О'кей».

И больше ничего.

Наверное, Томас обиделся на меня за молчание. Но в глубине души я думала о другом, более логичном объяснении, которое напрашивалось само собой. И в воскресенье моя догадка наверняка подтвердится.

Томас хочет разорвать наши отношения.

В следующие несколько дней я не могла не думать об этом. В голове возникали всевозможные варианты того, как все пройдет: Томас говорит, что между нами ничего не складывается, потому что он до сих пор не забыл Дженнифер, или потому что он не влюблен в меня, или потому что он больше не считает меня красивой (да нет, в таком он ни за что не признается), или потому что хочет остаться один (вот уж враки!). Со своей стороны, я тоже могу взять инициативу в свои руки и внезапно заявить, что по здравом размышлении поняла, что до сих пор люблю Питера (бред!), или что недостаточно сильно люблю Томаса, или что он не слишком сильно меня любит… или вообще не любит… ну все, пока, до скорого.

К счастью, занятия шли одно за другим, нам задавали все больше и больше, и я перестала думать о всякой ерунде. Академия моды снова превратилась в гудящий улей, в котором нам отводилась роль трудовых пчел, а Каролине Бальмор — королевы-матки. Работы для конкурса тщательно сложены и зачехлены; конспекты перечитываются и зубрятся… и, о чудо, я получила средний балл по всем предметам; Бальморша произнесла речь, еще более пафосную, чем обычно; время поджимало, приближался день конкурса, отступать нельзя… Каково? Казалось, мы — армия, выступающая на битву!

— Это почти так и есть, — со смехом заметила Кара, когда мы заканчивали свой обед в кафетерии. — Мы воины… Потому что должны победить! А когда хотят победить, превращаются в…

— Надаль.

— Кто?

— Рафаэль Надаль, теннисист-чемпион, выиграл турнир «Ролан Гаррос» в Париже… Он непобедим.

— Он выигрывал девять раз, знаю. Супергерой ракетки! А мы будем супергероинями иголок…

— Пф!

— Ты права, пф! — прыснула Кара.

Она проглотила кусочек диетического шоколада и поморщилась.

— Подсластители, вкус так себе.

— Но ведь ты уже похудела. Продолжай!

— Я это и делаю. Зеленая фасоль со стейком, зеленая фасоль с рыбой, зеленый чай… Я скоро вся позеленею!

Я не смогла сдержать смех.

* * *

Весь день стояла хорошая погода, и почти все столики перед кафе «Голдере Парк Хиллс» были заняты, когда я пришла на встречу — на несколько минут раньше оговоренного часа. Огляделась, надеясь увидеть Томаса… Он еще не пришел. Я села на одно из немногих оставшихся мест на солнце, полуприкрыв глаза, наслаждаясь теплом уходящего дня. Краткий миг счастья вопреки всему…

Через некоторое время низкий, чуть хрипловатый голос вырвал меня из задумчивости.

— Привет…

Передо мной стоял улыбающийся Томас. Он показался мне не таким бледным, как в прошлый раз, и он подстригся. Жаль, мне так нравились завитки у него на затылке…

— Привет!

Он поцеловал меня в щеку, едва коснувшись губами, и сел. Официантка быстро принесла наш заказ: лимонад с сиропом из черной смородины для меня и стакан минералки, украшенный ломтиком лимона, для Томаса. В ожидании напитков мы сидели молча.

— Томас…

— Грейс… — начал он одновременно со мной.

Потом мы оба смущенно засмеялись. Чокнулись стаканами… И снова повисло молчание.

— На самом деле между нами всегда так, — заметила я.

Томас выглядел удивленным.

— Мы никогда не знаем, что сказать, — уточнила я.

— Да