Дикие куры и счастье на земле - Корнелия Функе
– А она… она уже легла, – сказала Мелани.
Шпрота сидела не дыша, а Труда смотрела на Мелани настолько потрясенно, как будто такой откровенной лжи не слыхано было за последние сто лет. Бесс помешивала чай ложечкой.
– Стоп, я не такая дура, – сказала Мона. – Если вы хотите меня обмануть, надо приложить немного больше усилий. Верно, Бесс?
Бесс вздохнула. И кивнула.
– Моя мама чует, когда врут, – сказала она. – Во всяком случае, у Майка такая теория.
Мона невольно улыбнулась. Она молча допила молоко и поставила стакан в посудомойку.
– Я необычайно рада, что завтра с утра Майка заберет его отец, – сказала она. – Чем скорее прервать сердечную боль, тем лучше. Так?
Девочки не отвечали.
– Уже завтра? – Труда посмотрела на Шпроту.
– Ужас, – пробормотала Мелани. – Все еще хуже, чем мы думали. Бедная, бедная Фрида.
– Как хорошо, что вы так волнуетесь за подругу, – сказала Мона.
– Один за всех, и все за одного, – проговорила Шпрота.
– Это тоже из «Ромео и Джульетты»? – спросила Бесс.
Мона засмеялась.
– Нет. Так всегда говорят Д'Артаньян и три мушкетера. Как их там всех звали, не помню, имена забыла. – Она невольно зевнула. – Я иду обратно спать, – сказала она. – Если Ромео и Джульетта все-таки появятся, отправьте Ромео ко мне, хорошо?
Бесс кивнула.
Чуть позже все девочки тоже отправились спать. Вильма, Мелани и Труда сразу заснули. Только Шпрота не спала, она ждала Фриду. Но когда она уже не могла держать глаза открытыми, кровать Фриды по-прежнему была пуста.
22
Когда Шпрота на следующее утро проснулась, Фрида сидела на своей постели и задумчиво вставляла в ухо сережку. Остальные Куры тоже уже поднялись. Вильма стояла у окна и озабоченно смотрела на небо.
– Вот беда, неужто сегодня опять будет дождь? – проговорила она, как будто угрозами могла разогнать серые тучи.
– Плевать, пусть льет хоть из ведра, – сказала Труда и натянула самый теплый джемпер. – Сегодня мы поедем верхом. Потому что так или иначе, но сегодня наш последний день. Кто-нибудь видел мои очки?
Она, прищурившись, стала оглядываться.
Шпрота спустила ноги с кровати и провела рукой по растрепанным волосам. Она незаметно посматривала на Фриду. Та поймала ее взгляд, улыбнулась и сделала вид, что увлеченно занимается ногтями.
– Вот они, бери, – сказала Вильма и достала очки Труды с ковра. Потом наклонилась и подняла мятую бумажку. – Что это?
– Это моя. Отдай! – Шпрота протянула руку, но Мелани была проворнее.
– Ах, это твоя? – спросила она, бросила щетку для волос на кровать и развернула письмо Фреда.
– Отдай!
Шпрота попыталась выхватить бумажку из пальцев Мелани, но та держала ее цепко.
– Быть того не может! Наша Верховная Курица получила любовное послание! – воскликнула она.
Но не успела она разобрать каракули Фреда, как в нее вцепилась Фрида и защекотала так, что та выпустила записку из рук. Шпрота подняла ее и поспешно засунула обратно в карман джинсов.
– Ешкин кот, Фрида! – завопила Мелани и толкнула Фриду на соседнюю кровать. – Вечно вы друг за друга горой! Вечно так!
– Верно, – сказала Фрида и со смехом встала.
– Ну и подумаешь. – Мелани взяла щетку и приступила к утреннему массажу головы и расчесыванию. – Я и так с ходу почерк узнала.
– Мелли, ты играешь в опасную игру! – сказала Шпрота.
– Это что, и вправду было любовное послание? – спросила Труда. Глаза у нее за стеклами очков были просто огромные. – Извини, – пробормотала она, заметив ледяной взгляд Шпроты. – Нас это совершенно не касается.
– Автор все равно может быть только один, не так ли? – с презрением сказала Вильма.
Шпрота повернулась спиной ко всем и стала надевать сапоги. Она точно знала, что лицо у нее сейчас краснее, чем лак Мелани.
– Так, мне начинает казаться, что у нас тут разразилась любовная эпидемия, – проговорила Вильма. – А ты, Труда, тоже, может быть, влюбилась. Ой, нет, у тебя же есть твой двоюродный брат.
На это Труда ничего не ответила. Она встала и отправилась следом за Шпротой в холл. На лестнице она еще как-то справлялась со своим любопытством, но в столовой не выдержала.
– Ты знаешь, Фред – самый крутой парень во всем классе, – прошептала она на ухо Шпроте. – Записка ведь была от него?
– Без комментариев, – ответила Шпрота и стала пробираться к их столу.
– Я знаю, что испорчу вам настроение, но скажу об этом, – произнесла Мона, когда все уже сидели за столами. – Большинство из вас уедут сразу после завтрака, так что, пожалуйста, отыщите все свои вещи уже сегодня после обеда. Все, что вымокло, повесьте сушиться, проверьте в ванной, соберите все щетки и резинки для волос и не забудьте пофотографировать ваших любимых лошадей, если вы еще не успели это сделать.
За столами стало тихо. Слова Моны дали всем окончательно и бесповоротно понять, что это их последний день на конном дворе.
– Мы так или иначе все останемся, – тихо сказала Роберта.
– Да-да, нарядимся лошадьми, – сказала Лилли, – и спрячемся в глубине на выгоне. Нас там никогда не найдут.
За соседним столом Дафна прыснула прямо в чашку с какао. Но остальные трое детей с нею рядом за столом, имена которых Шпрота постоянно забывала, печально смотрели на улицу, как будто расставание уже началось.
– Только не надо траурных лиц. – Мона прошлась между столами и зажгла свечи, которые там стояли. – Я надеюсь, что все вы еще не раз сюда приедете.
Фрида шумно сморкалась в салфетку. Шпрота видела, что в глазах у нее стоят слезы.
– Хочешь какао? – спросила она. Фрида кивнула и провела по глазам тыльной стороной ладони.
– Где Майк? – шепотом спросила Труда Шпроту, но Фрида расслышала вопрос.
– Он вещи собирает, – всхлипнула она. – Его отец вот-вот заберет.
– Ах да, точно, – пробормотала Труда и сочувственно посмотрела на нее.
Фрида сунула в рот горсть кукурузных хлопьев и посмотрела на свою тарелку. Но внезапно она положила ложку и отодвинула стул.
– Не хочу есть, – сказала она и прежде, чем кто-либо успел что-то сказать, исчезла в холле.
– Боже ты мой, – проговорила Труда и с мрачным видом стала поглощать хлопья с молоком. – В каком-то плане влюбленность – это прямо ужасно.
– Вот и я о том же, – откликнулась Вильма.
– Да уж, особенно если влюбишься в кого-то, кто живет от тебя в сотне километров. – Мелани промокнула с губ молоко и отодвинула тарелку. – Мы уже на примере Труды увидели, чем это заканчивается. Так что мы со Шпротой умнее, скажи, Верховная Курица?
Последнюю
