Через Ничейную равнину - Арина Остромина
– Алёна, ты пыталась меня спасти. За это я хочу тебя отблагодарить. Приглашаю тебя и твоих спутников ко мне в гости.
– Но… откуда вы знаете моё имя?
Женщина не ответила. Она молча взмахнула рукой, вокруг потемнело, Алёна зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что они оказались на дне удивительно глубокого ущелья. По обе стороны – тёмно-серые скалы, наверху – полоска яркого голубого неба.
– Мы на дне Провала?! – ахнула Алёна.
Женщина кивнула. Дед и Даша стояли рядом, озираясь.
Повозка, чуть накренившись, примостилась на берегу речки. Солнечный свет сюда не проникал, и вода казалась чёрной. Глафира наклонила голову, долго пила, а потом упала замертво.
Дед кинулся к лошади, но Мара его остановила:
– Пусть отдохнёт! В речке мёртвая вода, она залечит все раны и омолодит Глафиру. А утром я дам ей живой воды. Будет как новенькая.
Мара привела гостей в дом, затопила баню. Когда девочки напарились и сели за стол, Мара отправила в баню Деда, а сама достала из печки пышный пирог и заварила ягодный чай.
– Откуда у вас тут продукты? – поинтересовалась Даша.
– Живые дарят, – усмехнулась Мара, но пояснять не стала.
Когда вошёл Дед – распаренный, красный, – Мара велела ему положить ногу на лавку, осмотрела рану.
– Всё ещё болит? – Дед кивнул, виновато глянув на Алёну. – Сейчас пройдёт.
Мара поводила руками над раной, будто вытягивая невидимые нити, а потом стряхнула их прямо в печку.
Дед заулыбался, встал на пол, потопал:
– И правда прошло!
– А теперь – спать. Утро вечера мудренее.
Алёна проснулась первой. Она слезла с кровати, на цыпочках прокралась к двери и вышла в другую комнату. Из печи вкусно пахло пирогами, на столе дымился самовар, Мара склонилась над большой открытой книгой и что-то записывала.
– Доброе утро! Вы так рано встали? – спросила Алёна.
Мара улыбнулась. Сейчас, когда рядом с ней была только Алёна, лицо Мары не менялось – она выглядела как обычная молодая женщина, чем-то похожая на Алёну, но бледная, без веснушек, с белоснежными волосами.
– Я никогда не сплю. По ночам работаю, днём обхожу свои владения, проверяю, всё ли в порядке.
– А что это за работа? И почему по ночам?
– Ночью дверь между мирами открывается, я здесь встречаю всех, кто пришёл. Ты же слышала голоса вчера? – Алёна кивнула. – Всех этих людей надо было провести через дверь.
– Людей? Разве это были люди?
– Для меня – да. Пока они на этой стороне, я называю их так. Позже, когда переведу, они становятся духами.
– Злыми? Это они сжигают мосты караванщиков?
Мара опять улыбнулась:
– Они на такое не способны. Мосты сжигают ядовитые испарения ручья с мёртвой водой. Каждые несколько часов течение воды останавливается, вода бурлит, кипит, а потом начинает течь в другую сторону. Тогда-то и поднимаются клубы пара. Если в это время над Провалом перекинут мост, он сгорает.
Мара записала ещё несколько слов, отложила перо и закрыла книгу.
– А что вы записываете?
– Имена тех, кого этой ночью провела через дверь. Это список всех людей, живших на этой стороне.
– Книга такая толстая! Ей уже несколько веков, наверное! Вы с самого начала ведёте этот список?
– Нет. Я здесь недавно, всего несколько лет. Или десятков лет. Я не считала.
– А как вы сюда попали?
Мара окинула взглядом комнату, и тогда вдоль стен, покрыв окна и двери, выросла ледяная корка.
– Что это?! – испугалась Алёна.
– Я остановила время. Рассказ будет долгий, а я только с тобой готова поделиться. Не хочу, чтобы твои спутники проснулись, пока мы разговариваем.
– Почему только со мной?
– Потому что вчера ты захотела мне помочь. Ты мне нравишься.
И Мара начала говорить.
– Раньше меня звали по-другому. Я жила наверху, в Тридвенадцатых царствах, была царевной. Вот только не могу вспомнить ни своё имя, ни название нашего царства. Помню лишь, что раскинулось оно на самом краю леса, рядом с Ничейной равниной. Однажды я пошла гулять в лес с другими детьми, собирала ягоды, и вдруг мне на голову накинули мешок. Я даже вскрикнуть не успела! Меня потащили куда-то, кинули в повозку. Связали мне руки и ноги, сняли мешок. Я увидела других девочек, тоже связанных. Две плакали, одна смотрела по сторонам. Я спросила, где мы. Девочка ответила, что нас похитили слуги змеиного царя, но больше ничего не добавила.
– Меня тоже похитили! И Дашу! – воскликнула Алёна.
– Знаю, – кивнула Мара.
Дальше она рассказала, что все похищенные девочки были царевнами. Их привезли во дворец Тригория, заперли в разных комнатах, заставляли плакать. Служанки собирали слёзы в золотые кувшинчики. Девочки не знали, что вместе со слезами теряют свои волшебные способности.
Через несколько недель их отпустили – всех в один день. Каждой дали в награду сундучок с золотом. Девочки вышли на площадь перед дворцом, растерянно озирались, не зная, что делать дальше. Подошла какая-то старушка, сказала, что у неё в доме есть свободные комнаты, всего за несколько золотых монет в месяц. Так девочки поселились у старушки.
– Те, которые плакали в повозке, так и не смирились со случившимся. С первым же караваном отправились обратно, отдав извозчикам всё золото, что у них было. А третья девочка оказалась смелой и решительной: сама начала искать работу в змеиной столице и меня уговорила. Чего мы только не делали! И полы мыли у богатых горожан, и торговкам на рынке помогали, и сорняки на огородах пололи. А потом моя подруга придумала Дом Сестёр. Бывшие царевны появлялись в городе каждый месяц. Тригорию не хватало слёз для эликсира, его слуги продолжали похищать девочек. Мы купили домик на окраине, и с тех пор туда постоянно приходят новенькие.
Алёна изумлённо перебила:
– Хозяйка Дома Сестёр и есть ваша подруга?!
– Именно.
– Но почему она там, а вы здесь?
– Мы поссорились. Много лет назад, когда приют только появился. Я думала, это будет временное убежище: девочки, которых отпустил Тригорий, поживут там, придут в себя, а позже вернутся домой с караванщиками. Мне казалось, это лучше, чем оставаться в Змеином царстве.
– А Хозяйка этого не хотела, – догадалась Алёна. – Почему?
– Она боялась, что родители её разлюбили. Не верила, что без магии её примут обратно. И всех новеньких стала убеждать, что теперь они никому не нужны.
– И все верят, я сама видела! С другой стороны, девочкам там и правда хорошо живётся… – добавила Алёна.
Мара грустно улыбнулась:
– Конечно, хорошо – обладая
