Первое путешествие маленького чемоданчика - Марина Семеновна Аромштам

– И как вы думаете, смог чемоданчик спокойно лежать? – Бюхольма строго оглядывала слушателей.

– Не-е-ет! – кричали в ответ чемоданчики и рюкзачки, нетерпеливо ёрзая, потому что корзина Бюхольма каждый раз рассказывала одну и ту же сказку и все знали, что будет дальше.

«Пряничный чемоданчик не ходил к нам на складик, и спокойнолежанию его никто не учил. Поэтому он – ба-бах! – бухнулся со стола. (Тут Бюхольма кидала строгий взгляд на маленький чемоданчик.) Но вы помните, он был пряничным, и от него откололся кусочек. (Маленькому чемоданчику становилось не по себе.) Сделал он из этого правильные выводы? Как бы не так! Пряник помчался на улицу. Да стал ещё припевать, присвистывать и притоптывать. И так добежал до леса. Разве можно в лесу шуметь? А не в лесу – разве можно? Говорила я вам, не шумите?! Вот, запомните. А то что? На шум явилась лиса. Кто из вас видел лису? Остромордая, рыжая, зубы острые, глазки хитрые. Не видели? И не надо. Вы, конечно, не пряники, но с лисой лучше не встречаться. А та лиса, что встретилась чемоданчику, целый день ничего не ела. И решила: пряник – не мышь. И не птенец куропатки. Но если в брюхе урчит, почему бы не съесть и пряник? И дела ей никакого не было, что это не просто пряник, а пряничный чемоданчик. И что его из последней муки испекли чемоданы, баба и дед. И что они будут плакать. И ведь сразу, прохвостка, смекнула: чемоданчик-то юркий. Вон как резво бежит. Так просто его не схватишь. И давай она, хитрюга, хвалить чемоданчик: “Какой чудесный малыш! Какая чудесная песенка! Никогда не слышала, чтобы пряники – пели! Только слов я что-то не разберу… Чемо-чемо-чемо… что?”

А пряничный чемоданчик и рад для неё стараться:

Чемо-чемо-чемо-дану

Не лежится под диваном.

И на стуле не сидится.

И на полке не стоится.

Не лежится, не сидится,

Не стоится, не висится.

Так он попросту пылится!

А пылиться – не годится!

Конечно, если очень долго лежать, или стоять, или висеть где-нибудь в темноте на крючке, можно и запылиться, – говорила Бюхольма. – Но против пыли у вас есть средство – влажная тряпочка… Так вот. Пряничный чемоданчик спел лисе песенку. А она давай его ближе подманивать: “Ой, я так плохо слышу! Что-что-что может с этим… чемо-чемо… случиться? Ой, а давай ты прямо на нос ко мне заберёшься и погромче споёшь?” И что сделал глупый пряничный чемоданчик? Что он сделал, я спрашиваю?»

Маленькие чемоданчики грустно вздыхали:

– Он забрался на нос к лисе. Он подумал – так будет ближе к её ушам…

– Вот именно. А лиса?

– А лиса его – ам! – и съела, – отвечали хором маленькие чемоданчики.

– Вот вам и всё путешествие! Ясно? – подводила итог Бюхольма.

Маленькому чемоданчику сказка нравилась и не нравилась. Ему нравилось, как слепили пряничный чемоданчик. Но конец совершенно не нравился. Каждый раз он думал: «Какая злая лиса! Вот если бы я её встретил! Я бы как дал ей по носу: бух! бух! бух! Я бы вытащил пистолет и – пиу! Пиу!» И маленький чемоданчик представлял, как лиса улепётывает. А он помогает прянику добраться обратно домой. И чемоданы, дед с бабой, так радуются, так радуются…

Но всё-таки непонятно: как это – путешествовать?

4

У чемодана-папы был старый друг дядя Чарли, станковый рюкзак с металлической рамой. Дядя Чарли был не просто старым другом. Он вообще был старым. Никто не мог сказать, какого он цвета – так полинял он от времени, от солнца, дождя и снега. Он весь был в заплатках и штопках. Его поцарапанная металлическая рама с одной стороны погнулась, и к ней прикрепили для прочности деревяшку. А застёжки на некоторых карманах у него давно оторвались.

Когда чемодан-мама увидела его в первый раз, она подумала: ой какой страшный рюкзак! По каким помойкам он шлялся? Но папа очень любил дядю Чарли. Он говорил: станковый рюкзак так много пережил, что этих переживаний, приключений и невзгод могло бы хватить на целый склад чемоданов. А знает ли мама, сколько добра вмещает станковый рюкзак? Хотя на первый взгляд он и кажется небольшим. Что в сравнении с этим оторванные ремешки на карманах?

И чемодан-мама тоже полюбила станковый рюкзак. Когда дядя Чарли приходил к чемоданам в гости, он всегда садился в одно и то же кресло. И мама положила на кресло мохнатый плед. Станковый рюкзак посмеивался: он не привык к таким нежностям. Он половину жизни ночевал под открытым небом. Но если тут свои правила… И станковый рюкзак с удовольствием заворачивался в плед. И расспрашивал маму с папой, что у них происходит. И сидел, внимательно слушал. И мама с папой рассказывали рюкзаку обо всём. Даже такое, о чём никому не рассказывали.

Но сначала станковый рюкзак обязательно разговаривал с маленьким чемоданчиком. Говорил, что когда-то тоже был приятно-зелёным – прямо как чемоданчик. Хотя сейчас в это, может быть, трудно поверить. И когда он был совсем новым, ему пришлось выбирать между молниями и ремешками на боковых карманах. Но он предпочёл ремешки. Когда ведёшь бродячую жизнь, тут не до красоты – гораздо важнее прочность и простота. А молнии на карманах могли под дождём заржаветь. Так что ремешки-то надёжнее были. Хотя некоторые и оторвались. Конечно, можно пойти в мастерскую, там бы пришили новые ремешки. Но это требует времени. И опять же деньги нужны. Вот он накопит денег…

Кстати, а знает ли маленький чемоданчик, что такое вулкан? Вулкан – это большая огнедышащая гора. Время от времени из неё вырывается пламя – как из пасти дракона. Летят камни, выплёскивается огненная лава. Лава сначала жидкая. А когда она застывает, то становится чёрной и гладкой… Дядя Чарли спускался прямо в кратер вулкана. Правда, этот вулкан был потухший и давно не дышал огнём. А ещё было дело, дядя Чарли срывался с утёса. И дважды почти утонул – когда плыл по реке на лодке. А знает ли чемоданчик, что такое попасть в грозу?