Мои яблочные дни - Мелисса да Коста
— Я в последние дни не включала телефон…
— Простите, что потревожила… — извиняется она и делает шаг назад.
— Нет-нет, ничего страшного.
— Дело в том, что… мне неловко из-за того, что я оставила вам весь этот хлам на чердаке. До сих пор жильцов не было, но сейчас другое дело… Я не спешила его освободить от маминых вещей… Но я вижу, что вы едва проснулись. Я могу дать вам час или два. Я буду в кафе внизу, в деревне. Вернусь в полдень, можно?
Я не отвечаю, только киваю и смотрю, как она возвращается к своей машине, маленькой синей «Твинго».
Жюли Юг. Дочь мадам Юг, бывшей владелицы, дамы с календарем. Та, что живет на другом краю Франции. Я пытаюсь все упростить и разложить по полочкам у себя в голове, чтобы проснуться. Два часа, она вернется через два часа. Мне надо принять душ. Мне надо начать соображать. Холодный душ возвращает мне немного энергии. Я целую вечность мою голову, потом заворачиваю волосы в махровое полотенце, а тело — в халат. На столешнице в кухне валяется мой мобильник, аккумулятор, наверное, давным-давно разрядился. Я медленно вставляю шнур зарядки, но не включаю телефон. Всему свое время. Сначала надо, чтобы в голове немного прояснилось.
Сделать себе кофе. Достать фильтр из шкафчика над мойкой. Руки и ноги у меня отяжелели. Сколько солнц я не просыпалась, не просыпалась по-настоящему? Вопрос испаряется, я уже думаю о другом. Чашка. Они все стоят в раковине немытые. Ополаскиваю одну медленными, неуклюжими движениями.
Кофе уже льется, а я смотрю на окна с закрытыми ставнями. Об этом и речи быть не может. Я сошлюсь на мигрень, скажу, что мне необходима темнота. Я не готова их открыть.
Коробочка со снотворным лежит на столе, уже полупустая. Я сосчитала — там было три блистера по пятнадцать таблеток в каждом. Я легко могла бы себя этим убить. Хватило бы одного из трех блистеров. Вместо этого я себя оглушила и спала целыми днями. Почему я не убила себя?
Вопрос остается без ответа, а я сажусь в полумраке за стол. Передо мной календарь мадам Юг. Я снова и снова перечитываю записи, сделанные ее округлым почерком.
Май. Фотография стебелька ландыша. 3 мая: Посмотреть затмение луны. 10 мая: Привести в порядок летние платья. 12 мая: Починить насест для птиц. 18 мая: День рождения Жюли. Позвонить и послать открытку. 20 мая: Посеять морковь. 21 мая: Жардиньерки для гераней. 25 мая: Черенки.
Лампочка в кухне потрескивает, потом гаснет. Я прекращаю читать, мне остается только смотреть на пылинки, пляшущие в полоске слабого света между планками.
Позже в дверь тихо стучат. Перед тем как идти открывать, я, спохватившись, прячу календарь в ящик с ножами. Беру черный мусорный мешок с остальными вещами мадам Юг. Жюли сможет их забрать.
Она снова здесь, все такая же элегантная и такая же смущенная, что и в первый раз, но моя чистая одежда — бежевые полотняные брюки и белая футболка — и вымытые волосы заставляют ее взглянуть на меня немного по-другому.
— Мне очень жаль, что я утром вас разбудила, — повторяет она в виде вступления.
— Ничего страшного.
— Дело в том, что я приехала всего на несколько дней… Я не могла позволить себе это отложить.
— Уверяю вас, ничего страшного.
Она мило улыбается мне.
— Теперь вы сможете использовать чердак по своему усмотрению.
Я не отвечаю. Мне нечего там складывать. Мои личные вещи легко умещаются в тех шкафах, какими я располагаю. Я жестом приглашаю ее войти. Она проскальзывает в коридор как чужая, как будто это на самом деле не ее дом.
— Я все закончу за час, не больше, — прибавляет она.
— Может быть, вам помочь? — вежливо спрашиваю я, чтобы она перестала извиняться за то, что она здесь, и чтобы тоже проявить хоть сколько-то любезности.
— Нет-нет, не беспокойтесь. Считайте, что меня здесь нет.
Сказав это, она снова улыбается и идет в большую комнату.
— Кажется, я оставила его за дверью, — бормочет она, обращаясь скорее к себе самой, чем ко мне.
И в самом деле возвращается, держа в руках длинный шест с крюком на конце.
— Это чтобы открыть люк… — объясняет она.
Толком не знаю, почему продолжаю неподвижно стоять и смотреть на нее. Она тем временем вставляет крюк в петлю на потолке и тянет. Люк открывается со зловещим скрипом. Летят клочья пыли. Она кашляет, я тоже.
— Я так давно туда не поднималась…
Я смотрю, как она опускает люк, так что крышка в конце концов оказывается на уровне наших голов. И тут я замечаю, что к ней прикреплена деревянная лестница. Жюли раздвигает ее, прикрывая нос от пыли.
— Вы уверены, что вам не требуется помощь? — снова спрашиваю я, глядя, как она ставит ногу на нижнюю перекладину.
— Уверена.
Я смотрю, как Жюли исчезает
