"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж

— Потому и бросился, что а кармане он держал пистолет. Иначе мог бы успеть выстрелить.

— Что-то я не пойму…

— Понимать нечего. Этому приему я научился, наблюдая за одним мальчишкой. Вижу, бежит по улица хлопчик: руки в карманах, гремит там медяками. И вдруг он поскользнулся… Ну-ка, что делает человек, если потерял равновесие?

— Пытается схватиться за что-нибудь…

— Верно. И у мальчишки так получилось: вырвал руки из карманов. А в кулаках деньги. Р-раз! Медяки — веером на мостовую… Вот и этот наш сегодняшний знакомец — подумать не успел, как его ручищи сами собой выпростались из карманов. Попался на научный подход!

И Гроха захохотал.

— Ну, Олесь, — сказала Саша, — таким я тебя не знала. На глазах умнеешь.

Явно польщенный Гроха стал сворачивать папиросу. Вместе с газетой для завертки вытащил из кармана фотографию. Две белобрысые девчонки сидели на коленях у матери и глядели в объектив камеры. Рядом стоял мальчик чуть постарше, а позади всех — отец семейства, его рука лежала на плече сына. В глазах у ребят были веселые огоньки. Все трое, наверное, так и прыснули со смеху, когда фотограф закончил съемку.

— Моя фамилия, — гордо сказал Гроха. — Батько, мамка и мы. Нравимся мы тебе?

— Очень ты умно выглядишь, — сказала Саша. — Выходит, с детства был такой?

— С пеленок.

— А батька твой чем занимался?

— Почему спросила?

— Одеты чисто, по-городскому.

— Вот оно что, — рассмеялся Гроха. — Ну, это забавная история.

Он рассказал. Однажды в их родную деревню приехал фотограф. Стал ходить по избам, делать снимки. Хитрый был мужик. Таскал с собой чемодан различной одежды: у кого не имелось подходящей для такой торжественной акции, давал свою. Вот мать и соблазнилась. Уж как сопротивлялся отец, все же уговорила его.

А потом, когда фотограф стал раздавать готовые карточки, в деревне поднялся крик: почти все женщины оказались на снимках в одинаковых кофтах…

Некоторое время шли молча. Гроха исподволь разглядывал Сашино платье с шикарным бархатом по подолу и сверкавшими на солнце многочисленными пуговицами.

— Богато у тебя пуговиц, — сказал он. — Ох, богато, глаза так и разбегаются!

— Уж и пуговиц нашить нельзя, — ворчливо проговорила Саша. — Две недели собирала их по дому, все пальцы исколола об иглу, пришивая, чтобы были одна к одной, и на тебе — не понравились! Совсем ты меня затюкал, друг Олешек!

— Подари хоть одну, — не унимался Гроха.

Вдруг он глянул вперед, осекся.

Саша посмотрела туда же. Далеко впереди, на возвышенности, виднелись две фигурки. Они делали знаки руками.

— Сигналят, что к хутору вышли, — сказал Гроха.

— Ответь, что поняли.

Гроха послал сигнал. Те, что были впереди, исчезли.

Это был авангард маленькой разведывательной группы, возглавляемой Сашей. Еще один чекист шел сзади, подстраховывая товарищей с тыла.

Маршрут разведки наметили заранее, определили действия каждого члена группы при различных обстоятельствах.

Хутор тоже изучили еще в городе. Бандитам нечем было бы поживиться в этом крохотном населенном пункте с нищенскими огородами. Поэтому хутор не интересовал и разведчиков. Но он был на пересечении степных дорог, от хутора шел прямой путь к селу Марьино. А оно, это село, уже давно снискало дурную репутацию прибежища всякого рода дезертиров, уголовников. Кто знает, не почтил ли Марьино своим вниманием и атаман Шерстев?..

Еще десяток верст пройден.

Первая пара разведчиков, а за ней и Саша с Грохой обошли хутор стороной. Пятый же член группы остался. Ему предстояло осесть в этом хуторе, любой ценой раздобыть лошадь и ждать, круглые сутки ждать, держа под контролем дорогу на Марьино. Он — последнее звено в той цепочке, по которой в УЧК пойдет весть о бандитах, если разведка окажется удачной.

Миновало около часа. Первая пара все замедляла шаг. Саша и Олесь нагоняли ее. Так и должно быть. Первой в село войдет Саша. Позже, под вечер, туда проникнет Гроха. Он должен связаться с Сашей. Два других разведчика останутся за околицей. Их задача — контролировать дорогу из села, в случае нужды оказать товарищам помощь, при удаче спешить назад с эстафетой и передать ее тому, кто ждет на хуторе.

Если же село будет пусто, группа отправится дальше, сообразуясь с данными, разведанными в Марьино. Вот и вся «технология» поиска.

Разумеется, в этом селе, как и в каждом населенном пункте по пути следования, чекисты будут стремиться устанавливать контакты с населением, вербовать себе помощников…

Саша и Олесь поравнялись с товарищами, шедшими впереди.

— Село за этим курганом, в низине, — сказал один из них, Георгий, коренастый крепыш лет двадцати пяти, с широко раскрытыми светлыми глазами. — Версты полторы будет, не больше. Если есть оружие, лучше сдайте.

— Нема оружия, — сказала Саша. Она тронула Гроху за рукав: — Ну, я пошла.

Спутники расступились, освобождая дорогу.

Вдали послышался приглушенный рокот — будто за холмами отбивали дробь на барабане.

— Автомобиль? — неуверенно сказал Гроха. — Вроде бы непохоже…

— Скорее мотоциклист, — возразил Георгий. — Больно громко стучит. Ого, глядите, глядите!

Рокот стал явственнее, перешел в громкий треск. Из-за кургана появился летательный аппарат. Это был старенький биплан с решетчатым фюзеляжем и открытым сиденьем между крыльев, на котором угадывался человек.

Саша знала: советских аэропланов здесь быть не могло. В уезде их всего два, оба находятся в городе и стоят в сарае механического завода — на ремонте.

Выходит, эта машина чужая?

Она вдруг вспомнила слова Кузьмича: «Банда Шерстева хорошо вооружена, даже имеет аэроплан, на котором летает какой-то иностранец».

— Ложись! — крикнула она и первой упала на землю. — Нельзя, чтобы видели нас вместе.

Но такая опасность разведчикам не угрожала. Машина шла в стороне, на небольшой высоте, людей на дороге скрывали кусты.

Тем не менее все прижались к земле.

— Тоже, я думаю, разведчик, — сказал Гроха. — Летает в чистом небе да посматривает, что делается на грешной земле. Такому позавидуешь. Саша с волнением следила за улетавшим аэропланом. Вот он уже на самом горизонте — кажется едва заметной точкой на блеклом небе. А теперь исчезла и эта точка…

Два года назад какой-то пилот производил демонстрационные полеты в ее родном городе. Это был первый летательный аппарат, который видели горожане, и, когда аэроплан приземлился, авиатору устроили овацию. А Саша стояла возле самолета, вдыхала ароматы бензина, горелого масла… Кажется, все бы на свете отдала, только подняться в воздух!

Сегодня она снова увидела аэроплан. Но от него уже надо было прятаться.

ВТОРАЯ ГЛАВА

Вскоре Саша входила в село. Мысленно она оглядела себя. Босая, в длинном суконном платье с глупыми пуговицами; щегольской цветастый платок на голове, а за плечами мешок и стоптанные башмаки на палке. Видик! Но столь же нелепо выглядят сотни других горожан, которые бродят по окрестным селам в поисках продуктов.

…Саша идет по широкой улице, делящей село на две равные части. В этот послеобеденный час улица пустынна. Но вот вдали появилась женщина с ведрами на коромысле.

Крестьянка с ведрами приближается. Теперь можно разглядеть, что она не только несет воду, но и прижимает к груди малыша.

Саша первая поклонилась при встрече, улыбнулась ребенку — веселой годовалой девочке.

— Из города я. Голодно там. В лавках полки пустые, на привозе хоть в пятнашки играй. Люди по уезду разбредаются. Ну и я подалась в ваши края: может, выменяю чего на еду.

— Отчего не выменять…

Женщина не выказала сочувствия горожанке, не проявила интереса к вещам, которые могли быть у Саши. Ответила просто так — лишь бы что-нибудь сказать. И глядела куда-то поверх Сашиной головы: вроде бы намаявшийся, ко всему равнодушный человек. А Саша за всем этим почувствовала напряжение, настороженность. Она и сама невольно подобралась.