Как выжить в книжном клубе - Виктория Дауд

— Их убили, — тихо сказала я.

— О, Шерлок проснулся, — презрительно фыркнула Мирабель.

— Но как? — ошеломленно спросила тетя Шарлотта. — Мы все время были вместе. И здесь никого нет, кроме нас, ведь правда?

От ее слов повеяло угрозой.

— Если бы здесь кто-то был, мы бы знали, — без особой уверенности сказала Мирабель.

— Пять — четыре в пользу живых.

— Не считая собаки.

— Заткнись, Урсула. Это некорректная статистика, — резко оборвала меня мама. — Со стороны можно подумать, что нас выводят из игры по одному.

Отчаявшись привести в порядок сумбурные мысли, я прибегла к приему, которому научил меня психотерапевт: щелкнула резинкой на запястье ровно шесть раз. Бесполезно. Как обычно, рука заболела, а в голове не прояснилось.

— Здесь не может быть никого, кроме нас, — сказала я. — Мы бы услышали. Или увидели.

— Ну почему же? В таком доме спрятаться — раз плюнуть.

Мама умела утешить.

Тетя Шарлотта театрально откашлялась.

— Давайте обсудим это где-нибудь в другом месте. Я сейчас упаду в обморок.

Она развернулась на пороге и вывалилась в коридор. Мы все попятились из комнаты, словно выходя из монарших покоев, не в силах повернуться спиной. Я осторожно закрыла дверь, и мы столпились в коридоре.

— Надо выяснить, от чего они умерли, — прошептала я.

— Кто их убил! — поправила меня тетя Шарлотта. — Ты хотела сказать, кто их убил.

— Думаю, мы приблизимся к разгадке, когда выясним, как и почему.

— Что?

— Как и почему, тетя Шарлотта.

— А нельзя ли сразу перейти к «кто»?

— Нет.

Правило номер девятнадцать

Нельзя недооценивать мертвых.

Пересчет

Мы просидели в гостиной у Ангелов, сколько смогли выдержать. Все полочки, столики и этажерки были загромождены остатками их жизни. Фотографии незнакомых нам людей, безделушки и сувениры, которые имели смысл только для них. Теперь ценные для Ангелов вещи превратились в ничто. За считаные мгновения все это потеряло смысл. Позолоченные чашка и блюдце с цветочками и надписью «Брайтонский павильон». Картина с изображением собачки, подписанная «Любимая Мими». Мими превратилась в прах, ее ценность испарилась вместе с их жизнями. Любимая Мими. Я посмотрела на портрет. Милая маленькая собачка — озорная, с блестящими глазками. Любимая собачка. Любимая Мими. В голове вертелось что-то связанное с собакой, но я не могла вспомнить.

— Собака! — крикнула я.

— Боже, где? Чертов Тре…

— Нет, мама. Любимая Мими, — прочла я.

Все молчали. Тетя Шарлотта посмотрела на меня с напряженным сочувствием, как будто опасалась нового нервного срыва.

— Любимая собачка на фото.

— Это картина, — поправила меня Мирабель.

— Нет, нет. Фотоснимок с двумя девочками. Я бы вам показала, но он испачкан блевотой.

— Урсула, — рявкнула мама, — прошу тебя!

— На фотографии, которую миссис Ангел решила унести с собой в могилу, есть маленькая собачка. Ее любимая. Это она. — Я указала на картину. — Собачка, которую миссис Ангел повесила над каминной полкой и которую держала в руках в свой последний миг, — Мими. Миссис Ангел — девочка на фотографии.

— И что?

— Как ты не понимаешь? Она жила в этом доме с детства и не была служанкой. Это ее дом!

— Был ее, — машинально поправила меня тетя Шарлотта.

До них наконец дошло.

— Похоже, ты знаешь об этих людях очень много, — сказала Мирабель. — Что еще ты от нас скрываешь?

— Не обязательно бросаться обвинениями, Мирабель. Я лишь пытаюсь собрать воедино некоторые мысли.

— Ты обвиняешь нас всех, Урсула.

— Нет, я…

— Тс-с-с, — шикнула мать.

Она задумалась. Я легко определяла, когда это происходит: у нее делался еще более страдальческий вид, чем обычно.

— По-твоему, весь этот огромный особняк принадлежал Ангелам?

Она сказала это с таким презрением, что я усомнилась в своей догадке.

— Подумай сама, мама. Миссис Ангел была не просто экономкой. Она вела себя как хозяйка.

— Ах, ради бога, Урсула. Откуда тебе знать? Обычная прислуга.

— Мама, если бы ты не относилась к людям как к вещам, то заметила бы…

Мирабель встала.

— Не смей так говорить с матерью! Мне надоело смотреть, как ты ее изводишь. После всего, что она для тебя сделала, могла бы проявить хоть немного уважения.

Все долго молчали. Нас вернул к реальности тихий бой часов на каминной полке, будто время решило начать новый отсчет.

— Мы должны действовать сообща, иначе погибнем, — сдержанно произнесла я.

Мирабель передернула плечами.

— Она права. — Тетя Шарлотта уставилась на пустой камин. — В доме нет ни одной семейной фотографии. Все следы настоящих владельцев удалены. Это сделано для того, чтобы скрыть их личности.

— Зачем? — с нарастающим раздражением спросила мама. — Какой смысл им был ютиться здесь, в двух заставленных мебелью комнатушках, если в их распоряжении весь дом?

— Деньги, — оживилась тетя Шарлотта. За последние десять минут она стремительно поумнела. — Посмотрите вокруг: дом разваливается, сад неухожен. Два человека на весь особняк — готовить, убирать, прислуживать. Ангелы владеют…

— Владели, — перебила ее мама.

— Владели поместьем, а средств на содержание не хватало. Они начали его сдавать, притворяясь персоналом. Сначала они говорили, что хозяева — частная семья, потом придумали управляющую компанию. Все делали сами. Кто захочет, чтобы их обслуживали разорившиеся аристократы? Они обосновались здесь, убрав из дома все личное, чтобы никто не заподозрил, что они и есть хозяева.

Прошептав последнее слово, тетя Шарлотта с исключительно довольным видом откинулась на спинку кресла.

Мы посидели еще немного в маленькой гостиной, набитой воспоминаниями, словно заваленная хламом лавка старьевщика.

Неожиданно из спальни донесся протяжный жалобный стон. Мы замерли и переглянулись. За стоном последовало слабое царапанье, как будто кто-то скреб ногтями паркет.

— О боже, привидения! — воскликнула тетя Шарлотта. — Они вернулись сторожить свой дом.

Она метнула на нас безумный взгляд.

— Или один из них не умер, — предположила Мирабель.

Справившись с шоком, мы бросились в спальню. Ангел свешивался с кровати, и его бледная рука раскачивалась, как маятник. Он водил длинными пожелтевшими пальцами по половицам, царапая острыми ногтями облупившийся лак.

— Господи, он жив!

Тетя Шарлотта бросилась вперед. Дворецкий вновь застонал — протяжно, гортанно. У него в горле что-то булькало.

— Ангел…

Он схватился за воздух.

— Смерти…

Холодные серые глаза поднялись к потолку.

— Мне очень жаль, мистер Ангел, — сказала тетя Шарлотта.

— Разрушающий…

Его голос вновь прервался. Тетя Шарлотта подошла ближе и наклонилась.

— Ангел…

— Думаю, мистер Ан…

Не успела тетя Шарлотта договорить, как изо рта умирающего вырвалась омерзительная струя блевоты, забрызгавшая всю левую сторону ее лица. Тетушка отскочила к комоду, а голова Ангела упала. Он умер, покрыв тетю Шарлотту остатками своего последнего вздоха. Теперь их точно